.RU

Вадим панов московский клуб продолжение начало


ВАДИМ ПАНОВ

МОСКОВСКИЙ КЛУБ

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Начало - http://www.vadimpanov.ru/


* * *

АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: УРУС

БАЗА КАНТОРЫ ЗУЗИНИДЗЕ

ИНОГДА ЛУЧШЕ НЕ ПРОСЫПАТЬСЯ


Тишина. Полная, невозможная тишина. Это было странно, и именно на это обстоятельство обратила внимание Петра в первую очередь. Обычно, когда она просыпалась, начинала играть музыка. Легкая, едва уловимая, прячущаяся на самом краю восприятия, она помогала прийти в себя, дарила бодрость и приятное настроение. Сейчас же музыки не было. И не было времени. Таймер включался сразу же, как только процессор «балалайки» понимал, что сон ушел. Петра любила знать, во сколько она просыпается, поэтому одновременно с музыкой появлялись большие белые цифры часов, затем они исчезали, и узнать время можно было, чуть скосив глаза в сторону: программа «балалайки» улавливала желание девушки, и в уголке напыленного на глаза наноэкрана появлялись маленькие цифры.

Теперь их не было. Ни больших, ни маленьких. И музыки не было. И символов пришедших сообщений. Сеть молчала, значит, с «балалайкой» что-то случилось.

А потом Петра вспомнила.

И вскрикнула, дернулась, попыталась резко подняться...

— Не спеши, метелка, не спеши.

Девушка открыла глаза и сразу же зажмурилась: прямо над ней висела яркая лампа. Смотреть на нее было невозможно, но чувства уже включились, рецепторы послали сигналы в мозг, рассказывая что и как.

Ситуация, судя по всему, была печальной. Полностью обнаженная, она лежала на чем-то узком: то ли на столе, то ли на каталке. Руки, ноги, грудь и живот стягивают пластиковые ремни, не давая возможности пошевелиться. Поверхность стола (каталки?) гладкая, металлическая, но холода не ощущается, положили не только что. Можно пошевелить пальцами, можно состроить гримасу и неглубоко вздохнуть. И ощутить несильную боль в районе груди.

— Мы удалили маяк из твоего ребра, чуть-чуть поколет и все. Шрама не останется, обещаю.

Петра чуть-чуть приоткрыла глаза и сквозь ресницы посмотрела на говорящего. Худой сутулый человек в белом халате и наномаске. На левой руке тонкая хирургическая перчатка, правая открыта, и пальцы мягко прижимаются к бедру девушки. Хирург медленно прошел вдоль пленницы, ведя пальцем по телу девушки. Ему было приятно гладить ее нежную кожу. А Петра чувствовала, как бегут по телу мурашки. Не от холода, от омерзения.

— Где я?

Голос прозвучал хрипло, чуждо. И Петра поняла, что впервые в жизни ей страшно по-настоящему. Даже там, в неуправляемом шаттле, она не боялась так, как сейчас. Пусть она кричала, визжала, но в глубине души верила, что спастись можно, что случится чудо, управление вернется, и машина выйдет из пике. Или отстрелится спасательная капсула. Или Джим придумает что-нибудь еще... Там она верила, надеялась. А здесь, обнаженной, стянутой ремнями, ощупываемой сутулым человеком, Петре верить было не во что. Это был не сон — кошмар. И рассчитывать на чудо не приходилось.

— Where am I?

— Говори по-русски, — скривился сутулый, — или заткнись.

— Где я?

— Тебя это не касается, — буркнул человек в наномаске. — У друзей.

Его рука погладила грудь девушки и опустилась чуть ниже, на ребра, туда, где покалывало.

— Больно?

— Нет.

— Очень хорошо.

Ужас не помешал Петре испытать стыд. Ей было неприятно, что сутулый смотрит на нее, голую, щупает ее, улыбается, заглядывая между ног. Петра поняла, что хирург мог привязать ее и в более пристойной позе, но не захотел. Решил развлечься. «Он меня поимел?»

Видимо, вопрос отразился на лице девушки, потому что сутулый издал короткий и злой смешок:

— Не волнуйся, метелка, тебя еще не трахали. С этим строго. Но если твой дедуля не согласится с условиями Ассоциации, очередь к тебе выстроится длинная.

Петра закусила губу.

— Ты закончил?

Дверь открылась, и в комнату вошел еще один похититель: плечистый мужчина в черном спортивном костюме и такой же, как у сутулого, наномаске. Хирург вздрогнул и убрал руку с бедра девушки.

— Маяк вытащил?

— Да.

— А чего спишь? Сказано же было: вытащишь маяк — сразу докладывай, не хрен метелку втихаря лапать.

— Гладенькая она такая, — облизнулся хирург. — Вкусненькая.

— Верхолазки все вкусненькие, — буркнул второй. — Это в Урусе к восемнадцати годам уже по паре детей имеют, а пузо можно подвязывать.

«Урус, — машинально отметила Петра. — Что такое Урус?» Но «балалайки» не было, и доступ к информационным массивам сети был закрыт. «Надо запомнить — Урус».

— Верхолазки до самой смерти подтянутые. А хрен ли им не быть подтянутыми, когда у каждой личный пластик в холуях бегает да наны в заднице вертятся, жир сжигают. Не знают, куда бабки девать, суки.

И сутулый, и второй похититель говорили по-русски, проблем с пониманием которого у Петры не возникало. Несмотря на то, что жизнь девушки проходила в Западной языковой зоне, в доме деда было принято говорить только на языке Пушкина.

— Ладно, — опомнился второй. — Заговорились мы с тобой! Пора метелку паковать.

Хирург с сожалением развязал ремни и коротко велел:

— Одевайся!

Под ноги девушке упал сверток: сероватые трусики (Господи, кто их носил?), бесформенный коричневый комбинезон, резко пахнущая хлором футболка, носки и кроссовки.

— Это мне?

— А кому же еще?

И похитители стали с интересом наблюдать, как голая Петра неуверенно разбирает тряпки.

* * *

^ АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: СИТИ

«ПОДСОЛНУХ»

КОНЕЙ НА ПЕРЕПРАВЕ НЕ МЕНЯЮТ


— Наши действия уже вызывают отклики. Вы читали? — Старович щелчком вывел на экран ленту новостей The Management Review.

«Цены на акции «МосТех» растут, но спрос все равно превышает предложение. Кажется, мы становимся свидетелями завершения грандиозной операции по приобретению контрольного пакета акций транснациональной корпорации. Это может стать прецедентом: никогда ранее корпорации не меняли хозяев подобным образом. Разумеется, всех интересует вопрос, как смог Железный Ром аккумулировать такие средства? И для чего ему «МосТех»? Ответы мы получим в ближайшие дни, а пока появляются намеки на новую сенсацию: по результатам сегодняшних торгов выяснилось, что некая сила начала активную скупку акций «Фадеев Групп»...»

— Операция началась, операция стала заметна людям, остановить процесс я уже не могу. — Когда речь шла о близких ему вещах, Старович выражался предельно четко и ясно. — Сейчас Роману не до этих новостей, но через несколько часов его аналитики закричат так, что он не сможет их игнорировать.

— Мы знали, что не сможем удержать свои действия в секрете. — Мертвый невозмутимо поправил тонкие черные перчатки. Сначала на правой руке, затем на левой. — Это биржа, господа, на ней все тайное очень скоро становится явным. Вы только думаете запустить на нее цент, а спекулянты уже знают, как это отразится на финансовом рынке.

— Разумеется, все понимали, что покупку «Фадеев Групп» невозможно удержать в секрете, — пробурчал Холодов. — Но я, признаться, думал, что к этому моменту мы плотно возьмем Романа за жабры. Сейчас у Фадеева есть возможность защищаться.

— Иногда рушатся даже самые проработанные планы, — хладнокровно произнес Кауфман.

— Даже твои? — жестко спросил президент «Науком».

— Даже мои.

— Я, конечно, не специалист в ваших делах, Максимилиан, — неожиданно сказал Старович, — но мне кажется, хорошо, что все закончилось именно так. В случае если бы захват Петры провалился, вышел бы крупный скандал. А так все шишки посыплются на Ассоциацию.

— Напомню, что нам была нужна Петра, чтобы оказывать давление на Фадеева, — фыркнул Мертвый. — У Романа контрольный пакет, и я не знаю другого способа заставить его расстаться с акциями.

— Придумаем что-нибудь, — неуверенно протянул Старович.

— В том то и дело, что не придумаем, — вздохнул Кауфман. — Фадеев договорится с Ассоциацией, заплатит выкуп, получит девчонку назад и спрячет ее так, что мы никогда до нее не доберемся.

— Ты уверен, что Роман будет платить Ассоциации? — быстро спросил Холодов. — Он жесткий человек, и не в его правилах поддаваться на шантаж.

— Моратти приказал мне не предпринимать никаких серьезных шагов в течение ближайших суток, — поведал Мертвый. — Введен запрет на любые облавы и налеты, нельзя беспокоить местных проходимцев. Далее. В Анклав прибыла бригада безов из Эдинбурга, это передовая группа. По моим данным, Фадеев уже направляется сюда. Вывод: Железный Ром будет платить.

— Можно ли договориться с Ассоциацией? — после паузы поинтересовался Холодов. — Перекупить контракт, в конце концов? Через третьих лиц, разумеется.

— Я пытаюсь, но это маловероятно. С верхолазом уровня Фадеева Ассоциация будет играть честно, а наши усилия могут привести к тому, что похитители ликвидируют девушку и уйдут на дно.

Это не устраивало Московский Клуб даже больше, чем Романа Фадеева.

— Но мы уже начали покупать акции, — промямлил Старович. — И будем выглядеть полными идиотами, если не доведем дело до конца.

Кауфман поджал губы, но промолчал. Самый маленький и тщедушный из всех присутствующих, Макс вел всю беседу, исподволь показывая и Холодову и Старовичу, что именно от него зависит благополучие проекта. Мертвый не давил, не навязывал свое мнение, с уважением выслушивал высказывания компаньонов, но любое совещание поворачивал в нужную себе сторону, даже не советуясь, а просто ставя друзей перед фактом принятого им решения.

Лидерам Московского Клуба не очень понравилась предложенная Кауфманом интрига с Петрой. Подобный ход нарушал все писаные и неписаные правила взаимоотношений между корпорациями. Мертвый был категоричен: «хочешь иметь то, что никогда не имел, делай то, что никогда не делал!» — и продавил идею. Когда возникла нештатная ситуация и Петра ускользнула, Холодов и Старович встретили известие без восторга, но и без того бешенства, в которое впал Кауфман. Их даже устроило, что все образовалось «само собой» и Макс инициировал встречу, чтобы подбодрить друзей, объяснить им, что ничего не изменилось: Петра еще попадет в его руки. Надо только проявить жесткость.

— Как наши дела на бирже? — вдруг спросил Мертвый. — Я понял, что процесс пошел, но хочу знать цифры.

— На сегодняшний день мы контролируем тридцать три процента акций «Фадеев Групп», это чуть больше блокирующего пакета. За завтра я планирую собрать еще одиннадцать, максимум двенадцать процентов. Но это предел. Все остальное надо брать у Фадеева.

— Если Петра ускользнет, мы сможем потребовать созыва экстренного собрания акционеров, блокирующий пакет это позволяет, и поставить вопрос о бессмысленности покупки «МосТех», — задумчиво протянул Холодов. — Но это будет ходом отчаяния: большинство все равно проголосует так, как скажет Роман.

— Фадеев заберет «МосТех», и все наши усилия пойдут прахом, — закончил Старович. Финансовый директор «Науком» подумал и добавил: — А я не хочу проигрывать.

— Никто не хочет, — буркнул Холодов.

Друзья снова начали мыслить одинаковыми категориями. Цифры заслонили мораль, амбиции — судьбу девушки. Похищение Петры стало лишь частью плана, элементом игры. Что скрывается за словом «похищение» никого не волновало. Почувствовавший это Мертвый тонко улыбнулся.

— Игорь, Гена, продолжайте действовать так, как было запланировано. Я понял, что у меня есть еще сутки, и обещаю, что найду Петру.

— Тебе же запретили?

— Плевать! Мы вместе?

— Вместе! — кивнул Холодов.

— Вместе! — подтвердил Старович.

— А раз так, то я переверну весь Анклав, но Петру отыщу. И мы прижмем Фадеева.

* * *

^ АНКЛАВ: ЭДИНБУРГ

ТЕРРИТОРИЯ: ДАУН ТАУН

«ФАДЕЕВ ТАУЭР»

НЕПРОСТОЙ ДЕНЬ, ЛЕНЧ ОСТАЛСЯ НЕТРОНУТЫМ


Попытка объять необъятное — еще один признак паники. Фадеев прекрасно знал об этом, не раз наблюдал подобное поведение у своих врагов, посмеивался над ним, но сам, оказавшись в затруднительном положении, стал действовать точно так же. В обычном случае, столкнувшись с проблемами в бизнесе, Железный Ром тщательно обдумывал ситуацию, взвешивал все «за» и «против», выбирал наиболее оптимальный путь и строго придерживался его, заставляя себя не думать о других вариантах. Но похищение Петры выбило Фадеева из привычного русла. Это был удар в спину, исподтишка, и, что самое плохое, Роман не мог действовать в своей обычной жестко-агрессивной манере. Внучка была его сокровищем, его кровью, его надеждой, смыслом его жизни. Фадеев мог рисковать всем своим состоянием, положением в обществе, свободой, но ни за что не поставил бы на кон жизнь Петры. Эта ставка оказалась для него слишком высокой.

И он, внешне оставаясь спокойным и невозмутимым, суетился, нервничал, перебирал в памяти все новых и новых партнеров, компаньонов, обязанных ему людей, обращаясь ко всем, кто мог хоть чем-то помочь.

Попытка объять необъятное — еще один признак паники.

Роман совершал шаги, для себя невозможные, искал поддержки даже там, где ни в коем случае не следовало демонстрировать свою слабость. Где-то в глубине души Фадеев понимал, что совершает ошибку, но страх за жизнь Петры глушил доводы рассудка. Чудеса возможны, люди, к которым он обращается, имеют большую власть, и вдруг они смогут надавить на Ассоциацию? Всадник уже пообещал свою помощь, пришло время подключить еще одну сильную команду, кое-чем обязанную Роману. Пусть Ассоциация узнает, что за жизнь Петры с нее спросят многие, пусть задумается.

И Фадеев вызвал Тао, курирующего приобретение «МосТех» со стороны китайцев. Вызвал вопреки всем правилам по прямому, хоть и защищенному каналу, что сразу же отметил полковник:

— Ваши действия слишком опасны.

— Все плохое, что могло случиться, уже случилось, — буркнул Роман. — Вы уже знаете о моих проблемах?

— До нас дошли слухи, — осторожно ответил Тао. — Но разве это имеет отношение к делу?

Фадеев вспыхнул. «Не имеет отношения к делу?! Ах ты, желтая обезьяна! Неужели не понятно, что все, что имеет отношение ко мне, имеет отношение к делу?» Ради кого рисковать, для чего забираться на вершину горы, если плодами победы воспользуются чужие люди? Понимал ли Тао, что Фадеев способен бросить незавершенную операцию, если с его внучкой что-нибудь случится? Плюнуть на все и завалить проект? Конечно, понимал и сейчас корил себя за глупый вопрос.

— Послушайте, пол...

— Прошу вас, никаких имен! — едва не прокричал китаец.

— Моя линия отлично защищена, — поморщился Роман.

— И все же...

— Я хочу знать, что вы намерены предпринять?

— Мы? — удивился Тао. — Но при чем здесь...

— У меня есть все основания предполагать, что проблема стала следствием нашего сотрудничества, — жестко произнес Фадеев. — Кау...

— Пожалуйста, не надо имен!

— Хватит меня перебивать!

— Извините, — буркнул китаец.

Полковник окончательно понял, в каком состоянии пребывает Роман, и был вынужден смириться. Фадеев же, почувствовав податливость собеседника, сбавил напор.

— Я расцениваю происшедшее как попытку давления на меня. Странно, что вы не задумались об этом. Мне кажется, все очевидно. Те, о ком я говорил, просчитали нашу связь, все поняли и решились на крайние меры. Моя проблема стала следствием наших деловых отношений, и решать ее придется совместными усилиями.

— Насколько я знаю, предполагается, что за вашей проблемой стоит одна торговая ассоциация, — медленно проговорил Тао. — При чем здесь люди, которых вы упоминали? При чем здесь наше деловое партнерство?

— Вы опытный человек и понимаете, что такое охрана класса «А». Преодолеть ее не по зубам даже Ассоциации, иначе бы меня похищали каждую неделю. Я уверен, что похитителям помогли: кто-то отвернулся в сторону, кто-то не стал проверять подозрительного человека или пропустил без досмотра мобиль. Наши противники могли не мараться сами, а просто обеспечить Ассоциации комфортные условия. Возможности у них есть.

— Да, — вынужден был согласиться китаец, — возможности у них есть. Прошу извинить мою недогадливость, я не рассматривал ситуацию под таким углом.

— Тогда я возвращаюсь к своему вопросу: как вы можете мне помочь?

— К сожалению, мои возможности на территории интересующего нас Анклава крайне ограничены.

— Я не требую чудес, — усмехнулся Фадеев. — Я хочу, чтобы лидеры Триады провели переговоры с Ассоциацией. Суть такая: я выполню все требования похитителей, заплачу столько, сколько они скажут, и готов не преследовать их в дальнейшем. Взамен мне нужны гарантии, что девочка вернется домой без единой царапины. А самое главное — время. Наша биржевая игра выходит на финишную прямую, завтра я планирую ее закончить, и к этому времени Петра должна оказаться на свободе.

— Если Ассоциация станет затягивать переговоры, значит, ее действительно наняли наши враги, — понял Тао.

— И тогда они сделают мне предложение, от которого я не смогу отказаться, — негромко продолжил Фадеев. — И все наши планы полетят к чертям.

— Весьма неожиданно слышать подобные слова от человека вашего положения, — проронил полковник.

Тао искренне считал, что хорошо изучил Фадеева, и был несколько удивлен, обнаружив у него уязвимое место. В будущем это может пригодиться. Но Роману было плевать на будущие взаимоотношения с китайцами. Его волновал сегодняшний день.

— Вы все поняли?

— Я все понял, — подтвердил полковник. — Обещаю, что Триада немедленно начнет переговоры. Уверен, мои друзья сумеют донести до Ассоциации понимание необходимости четко придерживаться договоренностей.

— И время, — напомнил Фадеев.

— Разумеется, — буркнул Тао. — Мы ведь заинтересованы в благополучном и скором исходе не меньше вас.

— Рад, что вы это понимаете.

Роман отключил коммуникатор.

Ну что ж, уже кое-что. Правда, Ассоциация еще не выставила свои условия, но это даже к лучшему: вмешательство столь серьезных структур, как Консорциум и Триада, даст понять похитителям, что наглеть не следует. И вообще, даст понять, что верхолаз Фадеев — это не только СБА. Того, что менеджеры Ассоциации запаникуют, Роман не боялся: не те люди. Да, бизнес у них грязный, но довели они его до совершенства, демонстрируя в каждой своей операции тонкий ум и умение рассчитывать последствия. Ассоциация — это не сборище маньяков, а коллектив вполне вменяемых людей, с которыми можно договориться.

На мониторе появилось изображение секретаря:

— Господин Фадеев, к вам Иржи Кронцл.

Зятек пожаловал... Видеть его не хотелось, но и выгнать отца Петры в такой момент Роман не мог. И, несмотря на то, что он намеревался просмотреть биржевые сводки, Фадеев кивнул:

— Пусть войдет.

И отец Петры не вошел, а буквально ворвался, едва не сбив с ног секретаря.

— У меня важные новости!

Иржи прокричал фразу, даже не дождавшись, пока секретарь закроет за ним дверь. И без приглашения плюхнулся в кресло. Фадеев скривился, почувствовав запах виски: перед визитом зятек пропустил не менее двух стаканчиков. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Роман до сих пор не понимал, что нашла в этом чехе Ольга. С первого взгляда было ясно, что парень женится на деньгах, что видит в жене только трамплин в будущее, что ничего собой не представляет, но... Ольга по-настоящему любила Иржи, и Фадеев смирился. Свадьбу сыграли, способностей зятя, как и предполагалось, хватило лишь на высокую, но ничего не значащую должность в корпорации, самолюбие Кронцла было уязвлено, но спорить с Железным Ромом он не рискнул, а использовать Ольгу более тонко ума не хватило. Потом Ольга погибла, и Фадеев скрепя сердце продолжал терпеть родственника, доходчиво объяснив ему, чтобы не рассчитывал на место президента: все, абсолютно все Роман оставлял внучке.

— Мне прислали диск! — Иржи вытащил из кармана блестящий кружочек и бросил тестю на стол. — Вот!

— Ты сообщил Шону?

— При чем здесь Шон? Я сразу примчался к вам, — растерянно ответил Иржи. — Диск принес курьер... Я думал, ошибка, но потом увидел штамп.

В центре диска озорно улыбался глобус — эмблема Всемирной ассоциации поставщиков биоресурсов. Эту веселую картинку знали все верхолазы, она снилась им в кошмарах.

— Я позвонил Петре, ее «балалайка» не отвечает. — Кронцл жалко посмотрел на Романа. — Что происходит?

Фадеев забыл сообщить родственнику о возникшей проблеме.

— Ты смотрел диск?

— Нет.

— Тогда смотри. И молчи.

Фадеев щелчком загнал диск в компьютер, откинулся на спинку кресла и мрачно уставился на оживший экран.

— Добрый вечер, Роман, — мирно произнес хорошо прорисованный диктор.

И замолчал. Интерактивная программа требовала подтверждения присутствия клиента.

— Добрый вечер, — кивнул Фадеев.

— Мы рады, что вы не выбросили диск, а все-таки решили его просмотреть. Правильно ли мы поняли: вы готовы к сотрудничеству с Ассоциацией?

— Да.

— Очень хорошо, господин Фадеев, надеюсь, наше партнерство будет кратковременным и взаимовыгодным. Вы знаете правила. Если вы их не знаете, господин Макферсон наверняка ввел вас в курс дела. Мы всегда держим свое слово, и, если наши клиенты придерживаются аналогичных принципов, никто не страдает. Вы придерживаетесь принципов, аналогичных нашим?

— Да.

— Замечательно. Как вы уже знаете, господин Фадеев, недавно на складах Ассоциации появился интересующий вас комплект биоресурсов. Модель пока в сборе. Все ее элементы функционируют в штатном режиме. Мы готовы осуществить поставку из Анклава Москва.

— Сколько?

— Стоимость контракта два миллиарда юаней. Схему трансферта вы посмотрите в приложенном файле. Первый платеж должен быть осуществлен в течение двенадцати часов. Если вы желаете получить подтверждение наличия у нас интересующего вас комплекта биоресурсов, вам следует прибыть в Москву. Мы узнаем о визите. С нашей стороны проект курирует менеджер по имени Посредник. Он свяжется с вами. Спасибо, что вы обратились в Ассоциацию.

Фадеев остановил диск и молча посмотрел на зятя:

— Все ясно? — Подавленный Иржи кивнул. — Мой самолет готов, я вылетаю в Москву немедленно. Я ждал только этого послания.

— Мне можно с вами?

— Нет.

— Петра — моя дочь... — взвился было Кронцл, но тут же замер под тяжелым взглядом Романа.

— Уходи, — коротко велел Фадеев. — И постарайся не растрепать о том, что слышал, в каком-нибудь баре.

Притихший Иржи послушно вышел из кабинета.

Роман встал из-за стола, подошел к окну, ткнулся лбом в прохладное стекло и невидяще посмотрел на огни соседнего небоскреба.

«Не волнуйся, милая, не волнуйся. Я тебя спасу. Спасу, чего бы мне это ни стоило!»

* * *

^ ГДЕ-ТО НА ОРБИТЕ ЗЕМЛИ

СТАНЦИЯ «ЯБЛОКО»

УСПЕХ ЛЮБОГО ЗАМЫСЛА — В ОТСУТСТВИИ СЛАБЫХ ЗВЕНЬЕВ


— У него был незарегистрированный коммуникатор с двойной шифровкой. В одной из кнопок машинки пряталась игла с ядом, — без подплыл к начальнику службы безопасности «Яблока» и протянул плоскую коробочку. — Он вышел на связь, видимо, сообщил, что все сделал, и его ликвидировали.

— Никогда бы не подумал, что это он, — угрюмо признал начальник, с презрением глядя на мертвое тело диспетчера, которое безы привязали к койке. — Прекрасная анкета, никаких замечаний, никаких подозрений. Черт! Он же болел космосом!

— Деньги, — вздохнул без.

— Да, деньги. — Начальник машинально оглядел малюсенькую двухместную каюту.

Человек болел космосом, а его посадили следить за развлечениями золотой молодежи, отвели крошечную, похожую на сортир конуру, наглядно продемонстрировав, что звезды созданы для других. И пришла злоба, которой ловко воспользовались ушлые ребята из Ассоциации.

— Скорее всего, они действовали вдвоем, — протянул начальник. — Для того, что они сделали, больше народа не требовалось.

Труп техника шаттлов безы нашли примерно час назад. Детали совпадали полностью: незарегистрированный коммуникатор, игла с ядом.

— Но все равно: проверить и перепроверить весь персонал. Вызовите из Цюриха дознавателей, пусть прощупают каждого. Я не хочу, чтобы на моей станции повторилось подобное.

Он так и сказал: «на моей станции» — и с горечью подумал, что такой прокол ему не простят. Карьера окончена.

* * *

^ АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: УРУС

КАНТОРА ЗВИАДА ЗУЗИНИДЗЕ, ВЕЧЕР

ВСЕ ЧЕГО-ТО ЖДУТ


Канторщиком Звиад Зузинидзе стал не случайно — шестой ребенок небогатой семьи из Уруса почти не имел другого выбора. Можно было по примеру отца полжизни горбатиться на зажиточного родственника, чтобы на старости лет обзавестись небольшой лавочкой и кучей детей. Можно было попытаться окончить какое-нибудь училище, открытое корпорациями в Урусе, получить квалификацию и отправиться на Колыму, вкалывать на заводах верхолазов. Деньги там платили неплохие, но без образования подняться выше рабочего категории «С» и думать нечего. А учиться Звиад не любил, да и работать не желал. Куда больше его привлекали рассказы отца о гордых абреках, не пачкающих свои руки трудом. И вряд ли старый Шота Зузинидзе, аккуратно расстилающий молитвенный коврик пять раз в день, мог представить, куда заведут отпрыска его рассказы. Шота был честным человеком, искренне чтил Аллаха и жил по его заповедям. Он умер примерно за год до того, как Звиад прибился к «янычарам», не успел испытать позор. Впрочем, Зузинидзе-младший искренне считал, что сделал правильный выбор: пусть работают дураки, он сильный, он будет отбирать у них свою долю, кормиться их трудом. Вот дело для настоящего мужчины.

К семнадцати годам Звиад уже был десятником, имел деньги, уважение и хорошую квартиру. Примерно в этом возрасте он научился читать. В двадцать лет Зузинидзе стал беем, командовал от имени «янычар» небольшим районом Уруса и плевал, проходя мимо лавки брата. А еще через пару лет «янычары», бывшие молодежным крылом мощной канторы Ибрагима Файзуллина, поднялись против старших братьев. Это было в порядке вещей: Урус не мог вместить всех настоящих мужчин, атаки на другие территории Анклава заканчивались большой кровью — там своих мужчин было в достатке, поэтому приходилось периодически делить заново собственный пирог. Подобные бунты заканчивались по-разному: чаще старшим удавалось усмирить молодых волков, но бывало и так, что юная поросль показывала себя достойной сменой, и к Аллаху отправлялись учителя. Звиаду повезло, попытка его поколения оказалась удачной. Старого Ибрагима пристрелили в собственном доме, всех его родственников и верных людей безжалостно вырезали. Конкурентные канторы уже потирали руки: обычно победившая молодежь начинала грызню между собой и становилась легкой добычей, но были разочарованы. Зузинидзе обхитрил всех. Преданные ему канторщики атаковали «янычар» первыми, провели несколько блестящих операций, и когда конкуренты пришли в себя, то увидели не междоусобную войну, а пусть небольшую, но хорошо организованную кантору. Кантору Звиада Зузинидзе.

Разумеется, Звиад потерял несколько районов, контролировавшихся раньше Ибрагимом, зато уцелел и вошел в компанию канторских вождей, как равный. А районы он потом вернул, даже с лихвой — звериная хитрость помогала Зузинидзе с выгодой использовать все вспыхивающие в Урусе войны. Его кантора процветала, и уже начали поговаривать, что скоро Урус объединится под единой властью, но ведь для этого нужны деньги, много денег. Нужно перекупить канторщиков-конкурентов, нанять бойцов, вооружить их, обеспечить прикрытие. Распределенные примерно поровну доходы в Урусе не могли обеспечить какой-либо одной канторе серьезного преимущества, потому Звиад и принял предложение Ассоциации.


— Безы на пожаре болтались?

— А как же, — подтвердил Шамиль. — Вынюхивали все, да что толку? Ломщики не дурные, гранат с напалстером накидали и концы в воду. Все сгорело к чертям. — Помощник хмыкнул. — Их квартира сгорела, да еще два этажа в придачу, убойная вещь — этот напалстер.

Пожар действительно получился знатный. Звиад смотрел репортаж в новостях, видел напряженные лица пожарных, испуганных жителей и оценил красивый уход Риты Север. Вот уж действительно — никаких следов.

— Ломщиков проследили?

— В Болоте затерялись.

А вот это было неприятно. Зузинидзе велел канторщикам держать машинистов в поле зрения: несмотря на инструкции Ассоциации, Звиад решил на всякий случай убрать пришлых. Конечно, менеджеры все продумывают досконально, но, когда действуешь против СБА, лишняя страховка не помешает. К сожалению, ломщики оказались опытными ребятами. Они выскочили из дома одновременно с началом пожара, пристрелили двух зазевавшихся канторщиков и растворились в толпе: народу в Урусе полно, пойди, найди. Правда, девку, их главную, ребята успели засечь в Шарике, пошли за ней, но грохать не рискнули: хитрая тварь вертелась поблизости от безов, а потом сумела оторваться от преследования.

— Ладно, хрен с этими уродами. Сбежали, значит, повезло.

— Им повезло, — уточнил Шамиль. — А нам? Что будет, если их безы возьмут?

— Мы с тобой, брат, ребята не промах, — хмыкнул Звиад, — но с Ассоциацией нам не равняться. Неужели ты думаешь, что они такие вещи не предусматривают? Пока девка у нас, Ассоциация будет прикрывать нас по полной программе.

Ответить Шамиль не успел: незарегистрированный коммуникатор, который прислали Звиаду из Ассоциации, сообщил о пришедшем вызове.

— Вот ведь черти, — выругался Зузинидзе. — Помяни ублюдков, они и появятся.

Он кивком велел помощнику покинуть комнату и только после этого включил устройство. Иногда менеджеры Ассоциации позволяли себе некоторые вольности в разговоре, и Звиад не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как он унижается. Ну, ничего, мы не гордые. Придет время — сочтемся.

— Добрый вечер, господин Зузинидзе! — Появившееся на экране изображение было плодом компьютерной графики, невысокий уродец с овальной головой и большим, от уха до уха, ртом. — Поздравляю вас с успешным завершением первого этапа операции. Вы прекрасно поработали. Мы не ошиблись в выборе.

— Кто бы сомневался, — проворчал Звиад. — С кем еще в Москве можно работать?

— Но расслабляться не следует, наша главная цель еще не достигнута, и предстоит тяжелая работа. — Уродец склонил голову: — Надеюсь, посылка, которую вы получили, в полном порядке?

— Да.

— Прекрасно! Мы не сомневаемся в вашем профессионализме, господин Зузинидзе, но тем не менее напоминаем: посылка неприкосновенна. Это принципы нашей работы. Собственность возвращается хозяину в целости и сохранности.

— Не волнуйтесь, я все помню, — скривился Звиад. — Никто и пальцем ее не тронет.

— Замечательно.

— Когда вы ее заберете?

Не то, чтобы канторщик нервничал, но присутствие на базе похищенной верхолазки его несколько смущало. В свое время менеджеры Ассоциации уверяли, что Петру надо будет подержать не более нескольких часов. Которые уже прошли.

— Переговоры идут, — жизнерадостно поведал уродец. — Владелец посылки желает получить подтверждение, что она у нас, и принял решение лично посетить Анклав. Подобные шаги в порядке вещей, так что беспокоиться не о чем. Уверен, вопрос решится в течение суток. До свидания, господин Зузинидзе.

Звиад выключил коммуникатор, тяжело вздохнул и через интерком велел Шамилю вернуться в комнату.

— Еще раз напомни ребятам, что, если кто-нибудь хоть пальцем тронет Петру, я лично отрежу ублюдку член и заставлю его съесть.

— Они это знают.

— Напомни, — с нажимом произнес Зузинидзе.

Помощник понял, что главарь не желает сам попробовать это блюдо, приготовленное посланцами Ассоциации, и кивнул:

— Конечно, Звиад.


Петра сумела понять только то, что ее держат в подвале большого дома. Или просто — в большом подвале. Пока ее вели в камеру, девушка не увидела ни одного окна, даже зашторенного, зарешеченного, заложенного, в конце концов. Зато вдоль стен повсюду тянулись вентиляционные трубы и кабели. Прошагав по похожим друг на друга коридорам минут пять и спустившись на один уровень вниз, Петра и охранник остановились возле одной из железных дверей. Похититель открыл ее электронным ключом, втолкнул девушку в комнату, вошел следом и буркнул:

— Обычно те, кто сюда попадает, понимают, что к чему. Но ты у нас особенная, девочка-верхолазка, поэтому объясняю. Кровать. — Палец бандита указал на старую железную койку, на которой валялись матрац и грязное одеяло.

— Еда.

На полу стоял поднос с тарелкой каши бурого цвета и пластиковой ложкой. В кружке плескалось нечто вроде чая.

— Туалет.

Баловать пленников излишествами здесь не собирались: «моцион» предполагалось совершать в простую дыру, пробитую в бетонном полу. От идущего снизу запаха Петру едва не вырвало.

— Будет что надо — кричи. Если выяснится, что кричала просто так, я тебя изобью. — Охранник помолчал. — Нам приказано тебя не трахать и пока не убивать. Все остальное на наше усмотрение. Понятно?

Девушка кивнула.

Бандит чуть подождал, а затем с неожиданной быстротой дотянулся до Петры и ударил ее кулаком в живот. Девушка охнула и отлетела к стене.

— Понятно?

— Да, я все поняла.

— Отлично.

Охранник вышел и захлопнул за собой дверь. Петра же, посидев некоторое время там, куда отправил ее удар бандита, медленно подошла к кровати, свернулась калачиком на грязном матраце и беззвучно заплакала.

Ей было очень страшно.

* * *

^ АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: СИТИ

«ПИРАМИДОМ»

ЧЕТКО ПОСТАВЛЕННАЯ ЗАДАЧА — ЗАЛОГ УСПЕХА


На самом верху штаб-квартиры московского филиала СБА, на вершине черной пирамиды, в месте, которое обычно отводилось под технические помещения, размещался директорский кабинет. Таково было желание доктора Кауфмана. Его приемная и кабинеты ключевых помощников располагались уровнем ниже, лифтовые шахты обрывались там же, и в логово Мертвого вела одна-единственная лестница, по которой и поднимались посетители. Поднимались, чтобы попасть в странную комнату, наклонные стены которой сходились высоко над головой. Вошедший словно оказывался внутри пирамиды. Темные, почти черные стены были односторонне прозрачными, открывая превосходный вид на Сити, но собравшимся в кабинете людям было не до созерцания: обсуждались крайне важные вопросы.

— Попытка не удалась, но задача остается: мы должны взять Петру. — Кауфман жестко посмотрел на подчиненных.

— Мы ее найдем, — пообещал Слоновски.

Мишенька невозмутимо кивнул, но промолчал.

— Действовать надо крайне осторожно, — продолжил Макс. — Центральный офис СБА ввел запрет на расследование инцидента, Фадеев собирается выкупить Петру и не хочет, чтобы ему мешали. Мы же должны в первую очередь вычислить, какая кантора держит девчонку. Есть мысли?

— Такими вещами на каждом углу не хвастают, — вздохнул Грег. — Но мы ищем, шеф, трясем всех осведомителей.

У ребят из Отдела прямых переговоров повсюду глаза и уши. Кауфман требовал щедро оплачивать услуги информаторов и не сомневался, что рано или поздно его оперативники выйдут на след похитителей. Но помимо работников в поле Макс располагал и умными аналитиками, способными знать, что происходит на улицах, не выходя из «Пирамидома».

— В Урусе произошел очень сильный пожар, — ровным голосом сообщил Мишенька. — Я послал туда спецов из нашей лаборатории. Под прикрытием, конечно. Они выяснили, что использовались гранаты с напалстером.

Пожарные команды содержались на средства корпораций и входили в структуру муниципальных служб Анклава. Расследованиями пожаров за пределами Сити они не занимались — тушили и все, поэтому, если бы не зоркий глаз дознавателя, информация о применении напалстера канула бы в Лету.

— Хорошая работа. — Мертвый заинтересованно подался вперед. — Что дальше?

— Наноскопы ничего не зафиксировали — все сгорело дотла, но мои люди заметили, что к последнему этажу недавно подвели мощные сетевые кабели.

— Им нужен был широкий канал... — пробубнил Слоновски.

Не то, чтобы Грег завидовал, но ему было неприятно, что Мишенька с такой легкостью напал на след похитителей. «Конечно, у него есть время смотреть новости...»

— Ломщики решили смыться, — удовлетворенно потер руки Кауфман. — Хорошо.

— После пожара из Шарика ушли три «суперсобаки»: во Франкфурт, в Эль-Париж и Рим — и вылетели два самолета, — с прежним спокойствием добавил Щеглов. — Все они еще в пути.

— Надо сменить идентификационные коды! — Слоновски понял, куда клонят Макс и дознаватель. — Если ломщики использовали липовые «балалайки», они попадутся.

— Цюрих на это пойдет? — Мишенька внимательно посмотрел на шефа.

— Это не расследование, — пожал плечами Мертвый. — Просто попытка сесть на хвост. Узнаем, хотя бы, что за ломщики были в деле... — Он задумчиво потер нос. — А если Цюрих не согласится, я попрошу об одолжении друзей из европейских корпораций. В этом случае выборка будет слабее, но все лучше, чем ничего... Так, господа, вы знаете, что делать. Слоновски, рой землю, выводи в поле всех и ищи девчонку. Мишенька...

Дознаватель поправил очки.

— Доктор Кауфман, Фадеев прислал в Москву своих безов. Что с ними делать?

— Установить наблюдение, следить за каждым шагом, все, как обычно.

— Эти люди — телохранители, — уточнил дознаватель. — Когда Роман выкупит Петру, они наверняка поедут с ним забирать девчонку. Что мы будем делать в этом случае?

В кабинете стало тихо. Вопрос, поднятый Щегловым, был очень важен: помощники хотели понять, как далеко готов зайти Мертвый.

— В этом случае мы поедем следом и заберем Петру.

— Нам так нужна девочка?

— Очень нужна.

* * *

^ АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО

НОВИЧКА ВИДНО ЗА ВЕРСТУ


— Площади Маяка и прилегающих к ней Тверских линий следует избегать в ночное время суток. Это территория канторы Алекса Березы, члены которой славятся жестокостью. Днем же белому человеку славянской внешности здесь относительно безопасно. Но ни в коем случае не признавайтесь в наличии у вас друзей в Урусе, Занзибаре или Шанхайчике. Дополнительным плюсом для вас может стать тот факт, что вы исповедуете неоклассический атеизм скандинавского направления...

Так гласила «Дыры и заборы. Книга для тех, кто хочет прожить в Москве больше одного дня». Илья Дементьев поставил ее на автоматическое воспроизведение, и негромкий голос начинал звучать в голове сразу же, как только взгляд молодого человека натыкался на название улицы или приметное заведение. Покинув Университет, Дементьев отправился искать себе комнату, чтобы перебиться на время экзаменов, и искренне надеялся, что путеводитель поможет ему в этом начинании. Выслушав рассказ об этой части Болота, молодой человек решил попробовать найти район получше и медленно пошел по Садовому.

— На противоположной стороне кольца вы видите прямоугольное семиэтажное белое здание. Это венерологическая клиника профессора Шмейхеля. Помните, на Болоте много женщин легкого поведения, и, если вы не хотите стать клиентами жадного венеролога, будьте разборчивы. Мы рекомендуем вам всемирно известный центр развлечений «Мозаика», который расположен чуть дальше по Садовому, неподалеку от поворота на площадь 3В. Все сотрудницы центра, включая трансеров, регулярно проверяются в клинике профессора Шмейхеля...

Путеводитель Илье загрузили машинисты Университета, выдавшие абитуриенту новую «балалайку». Правда, оговорились:

— Извини, малыш, но в стандартную комплектацию входит только бесплатная версия, не полная. Так что будь осторожен: многих важных деталей в ней нет.

— А где взять полную?

— Купи, — пожал плечами машинист. — Но она недешевая.

— Лицензионная недешевая, — хитро улыбнулся Дементьев. — Так?

Мол, в компьютерных делах тоже понимаю, не мальчик.

— Так, — покладисто согласился машинист. — Пиратскую копию тебе за копейки загрузят, но лучше с ней не связываться.

— Почему?

— «Дыры и заборы» шифровали отличные ломщики, от их багов не очиститься. При копировании книга путает гипнофайлы и вместо того, чтобы облегчить жизнь, может запросто тебя угробить. — Машинист зевнул. — У нас в Москве просто: ляпнул не то слово не на той территории — вернулся домой без головы. К тому же на лицензию бесплатно приходят обновления: сервис пожизненный.


— Человек, который стоит на углу, является членом уличной банды «лучников», о чем говорит татуировка в виде пучка стрел на его затылке. «Лучники» являются молодежным крылом канторы Манруза Быка, разговаривая с ними, избегайте смотреть им в глаза...

Илья приказал книге замолчать: постоянно звучащий в голове голос начинал раздражать. Будь у него напылен наноэкран, можно было бы задействовать текстовой режим, но глаза Дементьева были чисты. В России он пользовался куда более дешевой «оптикой» — специальными очками, подключаемыми к «балалайке» через психопривод. Сейчас они лежали в рюкзаке, но молодой человек решил их не доставать: на улицах Анклава громоздкая устаревшая модель привлекла бы к нему ненужное внимание.

Голос исчез, но ожидаемого облегчения это не принесло. Скорее наоборот: Илья остро почувствовал свое одиночество. Каждый человек был занят делом: куда-то шел, бежал, покупал, продавал, торговался, жевал, смеялся, курил... Все суетились, и шум большого города обрушился на Дементьева. Как выяснилось, сконцентрированность на голосе диктора позволяла не слышать всего великолепия московской какофонии.

— Да я тебе говорю: вместе с пассажирами шаттл сбили. В новостях чего хочешь скажут...

— Двадцать четыре евродина за пять чипов! Я ему говорю: Тимур, у тебя совесть есть...

— Безы его увезли...

Разные голоса, разные проблемы, разные языки. В толпе говорили не только по-русски, дешевая «балалайка» Ильи не была оснащена программой-переводчиком, и понять, к примеру, о чем говорили два китайца у входа в ресторан, молодой человек не мог. Впрочем, один-единственный взгляд, который собеседники бросили в его сторону, заставил Дементьева понять, что не то, чтобы слушать — рядом-то стоять не следует, и он торопливо отошел подальше, оказавшись под информационным экраном.

— Продолжается бунт белого меньшинства на Среднем Западе. Из многих резерваций изгнаны полицейские и солдаты Национальной гвардии. Президент США Мбара Ййонура уже заявила, что, если антидемократические силы не сложат оружие до полуночи, против них будут использованы военные спутники...

«Нет, только не политика!» Илья с удовольствием послушал бы о местных событиях, но на экране как раз начался блок международных новостей, и недовольный молодой человек побрел дальше.

— Еда, еда! Горячая еда! Быстрая еда! Вкусная еда! — Черноволосый мальчишка вертелся вокруг выставленных на небольшом столике кастрюлек, кричал, зазывал, перекидывался шуточками со знакомыми, но не забывал и о клиентах. — Эй, парень, ты не забыл набить брюхо? Смотри, ноги протянешь!

Дементьев, последним блюдом которого были галеты попутчицы, нерешительно подошел к торговцу.

— Что у тебя есть?

— Бобовый суп, овощное рагу, куриная лапша... — затараторил мальчишка, по очереди открывая крышки кастрюлей.

— Куриная лапша? Настоящая?

— Настоящая, соевая, химию всякую не держим, — гордо подтвердил мальчишка и прищурился: — Или ты о настоящей курице говорил? Денег, что ли, много?

Денег у Ильи было не слишком много. Русские рубли в Анклаве не приветствовали, в ходу были евродины и юани, после обмена на которые и без того не толстая пачка сбережений молодого человека уменьшилась до неприличных размеров.

— Новенький? — догадался мальчишка.

Илья кивнул.

— Ладно, на первый раз бери лапшу за пять евроцентов. Дешевле нигде не найдешь!

Расплатившись, Дементьев взял пластиковый стакан, палочки и отошел к стене. Пахла лапша специями, была горячей, кусочки соевой курицы весьма напоминали настоящую — в общем, то, что нужно. Жадно поглощая еду, молодой человек провел в уме нехитрые подсчеты и понял, что, если не зарываться, не покупать настоящие продукты, денег на еду уйдет гораздо меньше, чем он планировал. Это вселяло оптимизм. Настроение немного улучшилось, и Илья уже подумывал о том, чтобы снова включить «Дыры и заборы», когда прямо напротив него у тротуара остановился ярко-синий двухместный пикап с мигалкой на крыше. Кабина бронированная, тонированные стекла пуленепробиваемые, в кузове две металлических скамьи вдоль бортов, а посреди — металлическая труба, к которой очень удобно пристегивать наручники (как потом объяснил путеводитель, кузов патрульного мобиля на местном сленге зовется «ящиком»). Даже если бы на борту не было эмблемы СБА, Илье не составило бы труда догадаться, кто перед ним.

Сидящий рядом с водителем без опустил стекло и властно приказал:

— Сюда!

Молодой человек торопливо бросил стакан с недоеденной лапшой в мусорный бак, послушно приблизился к мобилю и замер напротив окна. Здесь ему «Дыры и заборы» были не нужны, как вести себя с представителями власти, Дементьев знал хорошо.

— Здравствуйте. — Он держал руки так, чтобы патрульные видели его пустые ладони.

— Новенький? — Без с холодным любопытством оглядел молодого человека.

— Да, — с готовностью кивнул Илья. — Я поступил... я буду поступать в Университет.

— Сейчас проверим. Затылок покажи.

Дементьев повернул голову, и патрульный направил на «балалайку» луч сканера.

— Только сегодня прибыл?

— Ага.

Безы заметно смягчились: к студентам Университета, даже будущим, сотрудники СБА относились приветливо.

— Ладно, сынок, хочешь учиться — отлично, но надо помнить о правилах. В этой части Анклава на приказ «Сюда!» ты должен реагировать так: подойти к крылу мобиля, опереться на него руками и широко расставить ноги. Голову опустить, затылок повернуть в сторону лобового стекла. Резких движений не делать. Все понятно?

— Да.

Надо было почитать путеводитель.

— Давай проверим. Сюда!

Илья быстро отошел к крылу мобиля и принял требуемую позу.

— Молодец, — одобрил без. — Теперь подойди к окну и скажи, что ты тут делаешь?

— Квартиру ищу, — ответил Дементьев. — В кампус меня пустят, только если экзамены сдам.

— Квартиру на Болоте? — протянул патрульный. — Хотя да, не в Урус же тебе идти...

— Денег у меня мало, — на всякий случай пояснил молодой человек.

— Это я вижу, — поморщился без.

— Может, в камеру его? — с улыбкой предложил напарнику второй патрульный. — Будет сидеть между экзаменами, кормежка бесплатная.

— За что? — растерялся Илья.

Безы захохотали.

— Да уж, сынок, ты точно новенький, — утирая слезы, проговорил первый патрульный. — Ладно, слушай сюда: райончик для поиска квартиры ты выбрал не лучший. Неспокойно здесь: канторщиков много и шушеры всякой.

— А что же мне делать?

— Иди к Сретенке. Там дороже, но тихо. Потянешь, если чуть дороже?

— Наверное... Мне обещали небольшой заем, если я хорошо сдам первый экзамен. В счет стипендии заем... или отработаю...

— Тогда иди в Пушкарев переулок, найдешь там дом Оглыева, его все знают, и шепнешь старику, что тебя послал Козлов. Запомнил?

— Да.

— У Оглыева нормальные люди жилье снимают, там тебе спокойно будет.

— Спасибо.

— Не за что.


Все получилось даже лучше, чем рассчитывал Илья.

Седенький сутулый старичок, потягивающий кальян во дворе опрятного четырехэтажного дома, услышав фамилию беза, не поморщился, а, наоборот, улыбнулся, видимо, Козлов приятельствовал с ним. К тому же без не обманул: особой грязи ни во дворе, ни в подъезде не было. Куча мусора, конечно, присутствовала, куда же без нее, и мухи летали, и строительные материалы валялись: старик задумал достроить два этажа к северному крылу, но в целом создавалось впечатление, что жильцам не хочется жить в свинарнике. Комната, которую Оглыев предложил Дементьеву, была маленькой, темной — единственное окно выходило во двор, зато чистенькой и даже с мебелью: кровать с матрацем и одеялом, тумбочка. Цену старик запросил вполне разумную, и, заплатив за первую неделю, Илья запер дверь, бросил рюкзак на пол и с удовольствием растянулся на кровати.

Пока все шло так, как он хотел.

* * *

^ АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО

БАР «ПОДПРОГРАММА»

НАДО УМЕТЬ НАСТОЯТЬ НА СВОЕМ


Машинисты по праву считались одними из самых независимых жителей Анклавов. Сотрудники могущественных корпораций и администраторы маленьких фирм, ломщики и граверы, исполнители и свободные художники, они могли стоять по разные стороны баррикады, трудиться на конкурентов, свысока относиться к менее талантливым... братьям. Именно — братьям. Умение работать с Цифрой, знание ее законов, ее возможностей отдаляли машинистов от обычных людей, которых даже в компьютерный век оставалось большинство. И пусть «балалайки» торчат почти из каждой головы на планете, пусть пьяный канторщик рассказывает коллегам, как вчера «шлялся по сети», пусть. Проникнуть глубже, написать качественную программу, познать истинную власть двоичного кода по-прежнему оставалось уделом немногих. Пользоваться «балалайкой» и знать, как она работает, не одно и то же. Во все времена ценились люди, которые знали, как «оно» работает. Не важно, что подразумевалось под словом «оно»: конная повозка или мобиль, электростанция или канализация. Люди уважали кузнецов и механиков, плотников и каменщиков, врачей и химиков. Люди всегда уважают тех, кто приносит настоящую пользу. Но положение машинистов было чуть другим: Цифра покорила планету, грамотный компьютерщик мог с одинаковым успехом управлять конвейером и городской канализацией, шаттлом или кораблем, мог строить и мог ломать. Людям нравились удобства, которые подарила им эпоха Цифры, но ее адепты вызывали у них настороженность. И как раньше хороших кузнецов считали колдунами, так и сейчас к машинистам относились с легким подозрением. Слишком многое зависело от них в современном мире, слишком много они умели.

И эта отдаленность от обычных людей заставляла машинистов тянуться друг к другу, спаивала крепче, чем кровь повязывает бандитов. Каперы и мелкие программисты, ломщики и честные работяги, законопослушные граждане и правоверные нейкисты, они ощущали свое единство и старались не давать в обиду своих. В Москве хорошо помнили, как рухнула кантора Бешеного Малика: администратор допустил пустяковую ошибку, Малик выразил свое неудовольствие, отрезав шалопаю правое ухо, а на следующий день ломщики скачали безам всю бухгалтерию Бешеного, и черную, и белую. Обрадовались в СБА такому подарку или нет, осталось неизвестным, но кантору они придавили.

Но, надо отдать должное, машинисты нечасто демонстрировали свои возможности подобным образом, прекрасно понимая, что перегибать палку не следует: обычным ребятам есть чем ответить адептам Цифры. А потому, когда серьезные люди из Шанхайчика вежливо попросили о срочной встрече, отказывать им не стали, мало кто мог себе позволить ссориться с Триадой.


Они собрались в довольно большой и великолепно защищенной от прослушивания комнате на третьем этаже «Подпрограммы». Пять граверов, пять лучших граверов Анклава, электролабы которых были способны произвести чип любой сложности. Люди эти не любили светиться, и только призыв Триады смог заставить их собраться в одном месте. Шестым человеком, присутствующим в комнате, был старый Прокопыч, владелец бара, а в прошлом ломщик под ником Монгол. Он по традиции выступал организатором переговоров. «Подпрограмма» являлась центральным баром любителей Цифры, Прокопыч знал поименно едва ли не всех машинистов Анклава, и его присутствие являлось определенной гарантией для граверов. Триаде гарантии не требовались.

— Кстати, кто-нибудь знает, что им требуется? — Ахмед Закир оглядел коллег.

Машинисты промолчали, и взгляды устремились на Монгола. Прокопыч пожал плечами:

— Они попросили собрать лучших.

— Прошлой ночью у коллеги Се Сяньцзи случились большие неприятности, — скупо проронил Хлебородов, угрюмый и нелюдимый гравер, имени которого никто не знал. — Он умер.

— А его электролабу разгромили.

Старого китайца собравшиеся в «Подпрограмме» недолюбливали, он держался особняком, предпочитая машинистам общество сородичей, но все-таки — свой. Граверы не обрадовались, узнав, что кто-то так грубо обошелся с коллегой. Сегодня он, завтра — ты.

— Может, поднебесники хотят расследовать смерть Се?

— А при чем здесь мы?

— Боюсь, что дело в другом, — вздохнул Монгол. — Скорее всего, Сяньцзи не успел что-то сделать для Триады, и нам предложат контракт.

Странно, но упоминание возможного выгодного предложения не вызвало у граверов прилива энтузиазма. Скорее наоборот, сидящие за столом машинисты вдруг замолчали, стараясь не встречаться друг с другом глазами, и в комнате повисла неприятная тишина. Не просто пауза, а именно тишина, никто не проронил ни звука до тех пор, пока стоящие у «черного» хода в «Подпрограмму» камеры не передали в «балалайку» Прокопыча информацию о приезде китайцев.

— Гости пришли, — сообщил Монгол.

Но собравшиеся оставили новость без комментариев. Только Хлебородов закурил, да коротко кивнул Ахмед.

— Что будем делать? — тоскливо спросил Прокопыч.

— Поговорим, — дернул головой Хлебородов. — Что нам остается?

Почувствовали ли вошедшие в комнату поднебесники охватившее граверов напряжение или нет, неизвестно. А если и почувствовали, то наверняка списали на волнение, характерное для всех, кто общается с большими людьми из Триады, и ни на что более. Ведь пришел-то и впрямь большой человек, сам Гуй Вэй, правая рука господина Пу. Одетый согласно последней пекинской моде во все полосатое: синий в белую полоску костюм, красную в белую полоску рубашку и бордовый, в черную полоску галстук, Гуй небрежно отодвинул ногой приготовленное для него кресло, остановился у стола и холодно оглядел машинистов. Три его телохранителя заняли позиции чуть сзади босса, взяв под контроль всю комнату.

— Мы рады, что вы откликнулись на приглашение, господа граверы. — Голос у Вэя был негромкий и несколько высокий для европейского уха. — Мы понимаем, что вы необычайно занятые люди, и высоко ценим, что вы отложили свои дела и прибыли на встречу. Уверяю, вы не будете разочарованы: речь идет о крайне выгодном контракте.

— Вы пригласили лучших граверов, — почтительно произнес Монгол. — Значит ли это, что вы не знаете, кто сможет справиться с делом?

Смысл вопроса был понятен: если контракт, который хочет предложить Триада, слишком деликатен, то будет лучше, если о нем узнают только те, кто подпишется. Пусть китайцы выберут одного кандидата, а остальные уйдут. Любопытство еще никому не помогло прожить долго.

— Нет, — вежливо ответил Гуй. — Я пригласил лучших, потому что выполнить контракт можно только сообща.

— Дело такое сложное?

— Трудоемкое. Требуется изготовить семь «поплавков». За сутки.

— Ох! — не сдержался Ахмед.

— Это нереально! — поморщился Хлебородов.

— Каждый из вас располагает электролабой, позволяющей изготовлять «поплавки», — невозмутимо продолжил китаец. — Каждый из вас умеет их делать. Мне нужно, чтобы вы отложили все свои дела и занялись только этим проектом.

— Вы не понимаете, чего просите, — вздохнул Ахмед. — Настоящий «поплавок» — это не штамповка для «балалайки». Его делают долго.

— Мы платим три миллиона за процессор, — веско продолжил посланец Триады. — Этого достаточно, чтобы вы постарались?

Этого было более чем достаточно. Стоимость одного «поплавка» на черном рынке колебалась от полутора до двух миллионов, но вопреки ожиданиям китайца неслыханная щедрость не заставила граверов завопить от восторга. Они помрачнели еще больше.

— Что происходит? — осведомился Гуй.

Машинисты молчали, а потому отдуваться пришлось Монголу.

— Видите ли, уважаемый господин Вэй, — очень осторожно произнес Прокопыч. — К сожалению, все собравшиеся здесь граверы получили сегодня утром послание от очень влиятельного человека. В ближайшие трое суток им запрещено изготавливать «поплавки» по чьему бы то ни было заказу.

Несколько секунд оторопевший китаец переваривал сообщение, после чего, не найдя ничего лучшего, поинтересовался:

— Что значит «запрещено»?

— У этого слова только один смысл, — развел руками Монгол. — Нельзя.


До «Подпрограммы» Олово подвез Филя Таратута, исполняющий при Кирилле Грязнове обязанности администратора, снабженца и бухгалтера. И в том числе — шофера, потому что Олово, несмотря на все свои достоинства, совершенно не умел управляться с транспортом и никогда не водил ничего сложнее хозяйственной тележки. Мобиль у Таратуты был самый обыкновенный и ничем не примечательный, серебристый, слегка потрепанный «Рено-Арба», одна из самых массовых моделей в Анклаве. В глаза машина не бросалась, внимания не привлекала, большинство прохожих даже не заметили, что она остановилась у тротуара.

— Тебя подождать? — поинтересовался Филя, наблюдая, как напарник крепит во рту тоненькую пленку изменителя голоса.

— Не на-адо, — буркнул Олово. — На метро ве-ернусь.

— Как хочешь.

— Мне-е еще за-а... — Олово запнулся, сглотнул, почувствовав, как наны начали проникать в связки, и продолжил уже другим, чужим голосом: — Мне надо «чистюлю» купить, мастер велел столовое серебро привести в порядок.

— Я привез две банки, — сообщил Филя. — На кухне стоят, в шкафчике под раковиной.

— Спасибо.

— Esse bonum facile est, ubi, quod vetet esse, remotum est**. Так подождать?

— Нет, не надо тебе тут мелькать.

Олово натянул наномаску, открыл дверь и мягко скользнул в переулок, в который выходил «черный» ход «Подпрограммы», заезжать туда на мобиле благоразумный Таратута не стал.


— Мы заплатим тридцать миллионов юаней за семь «поплавков»! — поднял цену Гуй. — И гарантируем защиту от кого угодно. Триада имеет вес в этом Анклаве.

— Очень хорошо, господин Вэй, — пролепетал Монгол, — но будет лучше, если Триада сначала уговорит Всадника отменить запрет. Деньги не имеют значения: мы готовы сделать «поплавки» и за первоначальную цену.

Прокопычу было не по себе. Он видел, что не получивший желаемого китаец медленно звереет и вот-вот сорвется. Успокоить Гуя можно было только одним способом, увы, совершенно невозможным в данных обстоятельствах: принимать предложение поднебесника никто не собирался. Триада — это очень круто, но и с Всадником надо держать ухо остро. Граверы, понявшие, что оказались между молотом и наковальней, не произносили ни звука.

— Я не собираюсь идти на поклон к Всаднику!

Этого-то Монгол и боялся. Он вытер пот и, отчаянно труся, произнес:

— В таком случае мы не договоримся. Деньги не принесут радости, если родные будут вынуждены потратить их на наши похороны. Мы ценим предлагаемые вами гарантии, но слово Консорциума значит не меньше, чем слово Триады.

Гуй презрительно скривил губы, процедил короткое поднебесное ругательство и, вытащив пистолет, приставил его к голове сидящего ближе всех Ахмеда Закира.

— Ты сделаешь мне «поплавок»?

У Ахмеда задрожали пальцы. Монгол побелел и едва слышно прошептал:

— Мы думали, у нас деловые переговоры, господин Вэй.

— У нас переговоры, — кивнул китаец. — И сейчас наступает главная их часть: или вы принимаете мое предложение, или я перестреляю вас всех. Повторяю в последний раз: берите деньги и начинайте работать, Триада сможет убедить Всадника забрать свое слово.

— Вы уверены?

Никто из находящихся в комнате людей не услышал, как открылась дверь, и на пороге появился невысокий человек в сером плаще с капюшоном и в наномаске. От неожиданности вздрогнули все, но уже через мгновение телохранители закрыли Вэя, одновременно направив на пришельца стволы «дрелей». Не выказывая ни боязни, ни агрессии, человек в наномаске аккуратно прикрыл дверь и вновь посмотрел на главного поднебесника.

— Сегодня днем господин Пу получил от Консорциума извинения за непредвиденную активность безов и гарантии того, что новые «поплавки» будут у вас в течение суток. Господин Пу согласился оплатить груз и доставку, и я не могу понять, что вы здесь ищете, господин Вэй? Зачем пугаете честных граверов?

— После того, что случилось, господин Пу не может целиком полагаться на Консорциум, — медленно ответил китаец. — Нам нужна страховка. И очень хорошо, что вы оказались здесь: подтвердите этим людям, что Консорциум не будет против, если они изготовят несколько процессоров для Триады.

— Консорциум будет против, — негромко произнес человек в наномаске. — Всадник уже закупил партию «поплавков» и везет их сюда. Это очень опасное дело, и он не хочет, чтобы в последний момент клиент отменил заказ.

— А мы не хотим снова услышать об удачной операции безов.

— У вас будут «поплавки».

— Нам нужны гарантии.

— Слова Всадника вполне достаточно.

— Не для Триады!

И Вэй и Олово понимали, что граверы молчат, но не спят — выжидают, кто даст слабину. И от того, чем закончится противостояние, зависит судьба контракта. Если невысокий посланец Консорциума проиграет, машинисты примут предложение Триады.

И Гуй, абсолютно уверенный в своих силах — один против четверых не устоит, — приказал начать атаку. Не было быстрого взгляда, жеста или возгласа, Вэй подал условный знак через «балалайку» сразу всем своим телохранителям, и перехватить сигнал было нереально. И уж тем более — успеть подготовиться к отражению атаки. Отлично тренированные бойцы открыли огонь по невысокому наглецу одновременно, «дрели» завизжали... и пули вгрызлись в стену. За мгновение до начала стрельбы человек в наномаске элегантным, неуловимым движением ушел с линии огня и сблизился с первым телохранителем. В руках невысокого появились чуть изогнутые и необычайно острые ножи, клинки которых быстро и безжалостно располосовали горло китайца. Предсмертный хрип затерялся в вое «дрелей». Оставшиеся в живых телохранители попытались изменить направление огня, но замешкались: в какой-то момент человек в наномаске оказался рядом с Вэем. Пауза не продлилась и секунды, но невысокому хватило этого времени, чтобы вспороть живот второму телохранителю и ударом ноги выбить оружие из рук третьего. Вэй попытался помочь подчиненному, но локоть, влетевший в его солнечное сплетение, сбил дыхание. Еще одна выигранная миллисекунда, последний телохранитель корчится в предсмертных судорогах, а человек в наномаске уже подводит ножи к шее Гуя. Умелый и очень неприятный для пленника захват: одно неправильное движение, и острое, как бритва, лезвие режет артерию.

Схватка закончилась. Аплодисментов не было. Граверы, не шевелившиеся во время боя, продолжали сидеть тихо, как мыши. Они поняли, кто победил. Будучи людьми, далекими от боевых искусств, машинисты не смогли насладиться красотой боя, оценить смертоносную грацию невысокого и, стараясь лишний раз не дышать, дожидались разрешения покинуть комнату. Телохранители уже не хрипели, успокоились, человек в наномаске был похож на статую, и только тихое, едва слышное сопение Вэя немного оживляло картину.

— Передай своим хозяевам, что в этом Анклаве введен временный запрет на производство «поплавков», — произнес невысокий. — Пусть дожидаются поставки от Всадника. Понятно?

— Да.

Человек в наномаске снял захват и сразу же — куда он только успел деть ножи! — нанес поднебеснику короткий и точный удар. Лишившийся сознания Гуй мешком повалился на пол.

— Очнется через десять минут, — сообщил невысокий Монголу. — Рекомендую, пока не пришел в себя, выбросить в переулок.

— Сделаем, — кивнул Прокопыч.

— Всего хорошего.

Человек в наномаске приоткрыл дверь, но задержался и вновь обернулся к задумчиво молчащим граверам:

— Всего хорошего.

— До свидания, — нестройным хором ответили машинисты.

* * *

^ АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: ШАНХАЙЧИК

ЗАПРЕТНЫЙ САД

ПРИЯТНО, КОГДА ЛЮДИ УМЕЮТ ДЕРЖАТЬ СЛОВО


Передача прервалась. Точнее, звук еще шел на коммуникатор, и Тао, и господин Пу слышали сопение и негромкие русские голоса: охранники «Подпрограммы» тащили бесчувственного Гуя в переулок. Но это уже было неинтересно: видеоизображение исчезло в тот самый момент, когда Вэй закрыл глаза. К тому же вождей не волновало, что будет с Гуем дальше: придет в себя, приедет и доложит. Куда больше их заинтересовал присланный Всадником человек в наномаске.

Тао отключился от «балалайки» незадачливого Гуя и посмотрел на господина Пу.

— Вам уже доводилось встречаться с этим человеком?

— Мы слышали, что на Консорциум работает очень хороший боец, — медленно ответил лидер Триады. — Но я впервые видел его в действии.

— Будем считать, что знакомство состоялось.

— И очень неприятное знакомство, надо отметить.

Телохранители Вэя были не простыми ребятами. Полковник вызвал и мельком просмотрел досье одного из них: высокие показатели реакции, комплексная гетрансплантация, усилившая мышцы и кости. Остальные бойцы ему не уступали, были настоящими профессионалами, специально подготовленными для действий в составе группы. Их нельзя было застать врасплох. Их не мог победить один человек, да еще вооруженный только ножами.

Тао вызвал на экран записанный через «балалайку» Вэя бой и в полном молчании просмотрел его еще раз. Человек в наномаске был очень быстр, на его фоне телохранители казались неповоротливыми увальнями.

— Кто может двигаться столь стремительно? — пробормотал полковник.

— Генавр? — пожал плечами господин Пу. — Я слышал, некоторых тварей скрещивают с ящерицами.

Но более опытный Тао покачал головой:

— Я видел многих генавров, ни один из них не способен дважды увернуться от автоматных очередей. — Полковник помолчал. — К тому же столь сильное вмешательство в организм приводит к некоторой заторможенности в обычном поведении. А наш новый друг говорил, как нормальный человек.

— Тогда прятки, — подумав, сказал господин Пу. — Слуги Мутабор хорошо тренированы.

— Вдвоем бы они справились с тремя нашими, но не в одиночку.

Тао снова запустил просмотр схватки, но на этот раз в замедленном воспроизведении: только так можно было оценить работу загадочного бойца.

— Вы не заметили в его поведении одну странность, господин Пу?

— Только то, что он слишком хорош.

— Вот сейчас! — Полковник вернул картинку на несколько кадров назад. — Смотрите, наш друг на мгновение оказался в тени...

— И что?

— Вам не показалось, что после этого он стал двигаться еще быстрее?

— Не уверен, — честно признался лидер Триады.

Комната, в которой проходили переговоры, не была ярко освещена, не полумрак, конечно, но темных участков в ней хватало, и Тао показалось, что невысокий боец специально «ныряет» в них, чтобы затем атаковать противников. Он действовал так, словно тень придавала ему сил.

— Я отправлю файл на экспертизу в Пекин, — решил полковник. — Пусть поломают головы аналитики.

— Правильное решение, — согласился господин Пу. — Возможно, мы действительно нашли нечто интересное. Если Мутабор или кто-то еще разработал новое поколение генавров, в Поднебесной должны знать об этом.

— Не думаю, что это генавр, — едва слышно прошептал Тао.

Он отправил файл, убедился, что сообщение благополучно доставлено, и обернулся: подал голос коммуникатор господина Пу.

— Абонент не определен. — Лидер Триады прищурился. — Или из Пекина... или Всадник.

Интересно. Полковник подошел ближе и с любопытством посмотрел на монитор, изобразивший мерно покачивающегося на верблюде бедуина. Верблюд брел по пескам, самостоятельно выбирая дорогу, бедуин потягивал коктейль из высокого бокала и задумчиво взирал на голубое небо. Китайцы молчали.

Выждав несколько мгновений, бедуин оторвался от коктейля и улыбнулся абонентам:

— Вы напрасно послали своих людей к граверам, господин Пу. — Выдержал едва заметную паузу, достаточную длинную, чтобы поднебесники ее почувствовали, и достаточно короткую, чтобы не успели ответить, и ехидно поинтересовался: — Тао вам посоветовал?

Полковник поперхнулся: хорошее дело! — Консорциум уже знает о его присутствии в Москве.

— Не волнуйтесь, господин Тао, — улыбнулся Всадник, словно увидев отразившееся на лице китайца замешательство. — Я не болтлив. Жизнь в пустыне не располагает к разговорам... скорее, к созерцанию.

— Откуда вы узнали обо мне?

— Я региональный менеджер Консорциума, — напомнил бедуин. — Мне положено знать, что происходит на подведомственной территории.

Всадник знает... а знает ли Мертвый? Полковник несколько растерялся.

— Я хочу в последний раз сказать вам, господа, что мы договорились, — размеренно продолжил бедуин. — Или вы получите «поплавки» от меня, или не получите их вообще. Я лично гарантирую, что на этот раз проблем с поставкой не будет.

— Вы ведете себя дерзко, — буркнул господин Пу.

— Если мы будем придерживаться взятых обязательств, больше никто не пострадает.

— Хорошо! Мы подождем вашей поставки. — Тао справился с растерянностью, сосредоточился, и в его голосе зазвучали жесткие нотки. — Но наше дело имеет необычайную важность. Если вы не успеете, я обещаю вам, лично вам, господин Всадник, крупные неприятности. ОЧЕНЬ крупные неприятности. Вы умрете.

Верблюд неожиданно сошел с курса и помчался за колючкой. Бедуин засмеялся.

— Когда вам нужны «поплавки»?

— Завтра.

— Они будут. Но поскольку вы попытались сыграть не по правилам, обговоренная нами цена несколько изменится. Ваши ребята предлагали граверам по три миллиона за процессор, всего двадцать один миллион. Столько вы и заплатите.

— Или ты умрешь.

Верблюд задумчиво пожевал колючку и плюнул куда-то в сторону. Бедуин швырнул следом пустой бокал из-под коктейля и буркнул:

— Готовьте деньги.

* * *

^ АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО

БАР «ПОДПРОГРАММА», ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

ДРУЖБА — ПОНЯТИЕ ОТНОСИТЕЛЬНОЕ


Хочешь найти толкового ломщика? Иди в «Подпрограмму». Хочешь узнать последние сетевые новости? Иди в «Подпрограмму». Бар был далеко не единственным заведением в Москве, где собирались машинисты, но самым известным. Он занимал трехэтажный дом на первом уровне Солянки, у самой границы с Федеральным Центром, работал круглосуточно, предлагал клиентам только напитки и легкие закуски и был всегда переполнен. Сюда приходили поговорить, посплетничать, встретиться с друзьями, отдохнуть. Здесь не было информационных экранов, громкой музыки и работающих компьютеров. Только сигаретный дым и голоса людей. Машинисты приходили в отделанные натуральным деревом залы, чтобы отдохнуть от Цифры, почувствовать себя людьми. Бывший ломщик Монгол прекрасно знал, что предложить братьям, а потому процветал.

Майя с улыбкой вошла в знакомое помещение, подошла к стойке, за которой высился пузатый Прокопыч, дождалась едва заметного кивка владельца бара и незаметно скользнула в подсобку.

— Привет!

— Привет, дорогуша, прекрасно выглядишь. — Монгол чмокнул девушку в щеку. — Все крутишься, Переплетчица?

— Жизнь такая.

— Как настроение?

— Отличное!

— Жаль, что придется его испортить.

Майя нахмурилась:

— Что случилось?

— Курьера с твоей посылкой взяли безы, — вздохнул Прокопыч.

— Ох!

— Мне сообщили, что груз в СБА. Извини.

Монголу просить прощения было не за что: в проколе не было его вины, но он видел, как расстроилась девушка.

— Без «поплавков» мне не справиться... — Майя растерянно развела руками. — Черт! Мне не справиться без этих поганых «поплавков»!

Девушка не солгала Прокопычу: в бар она пришла в отличном расположении духа. Все, абсолютно все шло так, как положено, не было ни одной накладки... до этого момента.

— Извини, — еще раз проворчал Монгол.

— Да ладно... — Майя потерла лоб. — А первую посылку тебе передали?

— Конечно! — Прокопыч открыл замаскированный в стене небольшой сейф и протянул девушке тоненькую пластинку коммуникатора.

«Раллер» Майя взяла с собой: уважающие себя машинисты пользовались только такими, ручной работы компьютерами, и охранявшие границы Анклава безы пропустили его спокойно. «Раллер» становился противозаконным, только будучи снаряженным «поплавками». А вот за незарегистрированный коммуникатор, да еще со сдвоенным шифрованием и подавителем обратного запроса, ее бы повязали. Такие игрушки у честных людей не встречались.

— Спасибо, Монгол.

— Всегда пожалуйста. — Прокопыч помолчал. — Триада хотела заказать «поплавки» нашим граверам, но Всадник запретил. Сегодня человек Консорциума избил у меня в баре самого Гуя Вэя, помощника господина Пу, и прирезал трех его телохранителей. Самое смешное, что поднебесники это съели.

— Но вряд ли забудут...

— Вот именно. Знаешь, Майка, я уже стар. Ты спрыгнешь, уйдешь в другой Анклав, ляжешь на дно, а мне деваться некуда. Я без «Подпрограммы» никто.

Тонкий намек на то, что Прокопыч не желает никаким образом ввязываться в происходящее. Девушка разочарованно вздохнула: она планировала пожить в комнатах при баре, — но с пониманием кивнула и погладила старика по руке.

— Никаких проблем, Монгол. Я уйду.

— У тебя есть где спать?

— Найду.

Майя не обиделась на Прокопыча: ему тоже надо выживать, и разумная осторожность была едва ли не единственным его козырем.

— Ты позволишь мне задержаться, чтобы поговорить? — Девушка кивнула на коммуникатор. — Пара минут. Я поговорю и уйду.

— Без проблем, — улыбнулся Монгол. — Можешь даже выпить рюмочку за мой счет.

Действительно, не на улице же ей разговаривать? Майя дождалась, когда за ним закроется дверь, криво улыбнулась и набрала номер. Она была уверена, что ее не прослушивают: со своими Прокопыч вел себя честно.

Вызванный девушкой абонент ответил практически сразу, картинка на экранчике коммуникатора не появилась, зато всплыли цифры введенного пароля, подтверждающего, что на другом конце линии тот самый человек, которого хотела слышать Майя. Полковник Тао.

— Вы поняли, кто я? — спросила девушка.

— Вы тоже ввели пароль.

— Я знаю, что груз пропал.

— Все оборудование будет доставлено в нужное время. Надо подождать.

— У нас все расписано по минутам.

— Я знаю, — отрезал китаец. — Возможно, чтобы сэкономить время, нам придется убрать пару промежуточных звеньев. Заберете груз сами, прямо перед операцией.

— Но груз будет?

— Я уверен, что будет.

Ну, что ж, хоть одна хорошая новость. Майя слегка расслабилась.

— Продолжайте подготовку к операции согласно разработанному плану.

— Когда мне выйти на связь?

— После полуночи.

Майя отключила коммуникатор, убрала пластинку в рюкзак, тяжело вздохнула, вышла в зал и подошла к стойке. Монгол широко улыбнулся и придвинул девушке обещанную выпивку.

— А ты знаменита.

— Что еще? — Майя недовольно раскурила сигарету. — Хватит с меня хороших новостей на сегодня.

— Тебя спрашивал очень симпатичный мальчик.

К стойке подошел улыбающийся во весь рот Илья.

* * *

^ АНКЛАВ: МОСКВА

ТЕРРИТОРИЯ: БОЛОТО

«САЛОН МАМАШИ ДАШИ. ПРЕДСКАЗАНИЕ БУДУЩЕГО
  И КОРРЕКЦИЯ СУДЬБЫ»

ЛЮДИ ЛЮБЯТ ЗАГЛЯДЫВАТЬ В ЗАВТРА


Современную архитектуру Кирилл Грязнов недолюбливал. Его не радовали уносящиеся к небу монолиты, не привлекало обилие стали, стекла, титапласта и прочих материалов, без которых не мыслили строительства современные Растрелли. Его раздражали многоуровневые улицы, превращающие нижние ярусы города в лишенные света подвалы, и выводили из себя экраны, выдающие информацию и рекламу. Разумеется, Грязнов понимал, что облик современного города, особенно Анклава, не может быть иным. Что миллионы людей просто не уместились бы в нем без небоскребов и многоэтажных улиц. Кирилл все понимал, но это не значило, что ему нравилось. И, обладая определенными возможностями, Грязнов постарался сделать так, чтобы его район сохранил черты старой Москвы. На Сретенке и прилегающих к ней улицах не строили высотных домов, не лепили чрезмерное количество экранов, а мостовые, как и сто и двести лет назад, были одноуровневыми, лежали на земле. Разумеется, Кирилл действовал не напрямую: ведь официально он считался обыкновенным, хотя и очень богатым антикваром. Влияние Грязнова было скрытым, тайным, но действенным, и в результате Кирилл жил в районе, который полностью соответствовал его вкусу.

Грязнову здесь было комфортно, приятно. Ему нравилось гулять по кривым переулкам, заходить в кофейни, иногда вести неспешные разговоры ни о чем с такими же, как он, солидными мужчинами и даже играть в нарды. Ему нравились мелкие лавки и небольшие рынки, нравилось, что в его районе не было супермаркетов и безликих закусочных. Ему нравилось, что на его улицах в отличие от остальных районов Болота встречались заведения самого разного толка, а не только развлекательные клубы, опиумокурильни и публичные дома. Здесь, прямо на улицах, работали чеканщики и резчики по дереву, здесь можно было найти и экзотические раковины из далеких морей и привычные в Москве халаты и фески. Здесь еще попадались магазины, в которых торговали настоящими книгами, а уличные художники рисовали портреты карандашом или углем, а не программировали стандартную голограмму, показывающую вас таким, какой вы есть, а не таким, как вас видят. Сретенка не была похожа на остальное Болото и гордилась этим. И только на этой улице заведения вроде «Салона Мамаши Даши» выглядели уместно и органично вписывались в окружающий мир. Жизнь на Сретенке текла сама собой, не обращая особого внимания на наступление эпохи Цифры.


— Хороший кофе, — похвалил Кирилл, ставя на стол опустевшую чашечку. — Ты наконец-то научилась его варить.

— Я научилась не отвлекаться в это время на другие дела, — улыбнулась в ответ Мамаша.

— Это и значит: научиться варить.

Внутреннее убранство спиритического салона производило на клиентов нужное впечатление, дизайнер постарался создать в помещении атмосферу мистическую и загадочную. Стены главного зала были задрапированы плотными портьерами, между которыми изредка попадались неярко горящие светильники. В одном углу стояла жаровня, на углях которой умирала ароматная травка, другой занимала странная бронзовая конструкция, украшенная знаками зодиака и алхимическими символами. Еще в одном углу, на специальной кафедре лежала толстая книга в белом кожаном переплете, украшенном золотом и камнями, казавшимися драгоценными. Книга была заперта на маленький золотой замочек, и Мамаша открывала ее только для самых сложных клиентов: ни во что не верящих денежных дамочек, зашедших в спиритический салон от скуки. Заведению гадалки было сложно конкурировать с приходящими прямо в «балалайку» прогнозами аналитиков, выдаваемыми компьютерами гороскопами и полуграмотными поднебесными обманщиками, оккупировавшими все углы Анклава. В эпоху небоскребов, толп на улицах и поднимающихся на сотни метров мостовых человеку трудно поверить в свою уникальность, а между тем в таком тонком деле, как предсказание, личный подход играет важнейшую роль.

— Клиентов на этой неделе было много?

Кирилл сидел за большим круглым столом, установленным посреди главного зала салона. Сидел чуть вальяжно, откинувшись на спинку удобного кресла, и медленно перебирал черные четки, заставляя голову дракона неспешно путешествовать вверх-вниз.

— Ни одного нового, — пожаловалась Даша. — Приходят только те, кто уже знает, остальные шарахаются.

Она сняла шляпку: уникальную конструкцию из ткани, спиц и перьев, выглядевшую не менее странно, чем остальные предметы в салоне, и осторожно водрузила ее на специальную болванку.

— Ты пугаешь посетителей.

— Я говорю правду.

Грязнов вздохнул, неспособность Мамаши к правильному ведению дел была непонятна антиквару. Зачем говорить человеку все, что видишь в его будущем? Улыбнись, завуалируй ответ, намекни на возможную удачу, и ободренный клиент проложит к тебе тропинку. А не сбежит, услышав, что завтра вылетит с работы. Но учить гадалку было бесполезно, и Кирилл решил сменить тему разговора:

— Олово сказал, у тебя образовалась родственница?

— Матильда, — кивнула Мамаша. — Несчастная девочка потеряла мать и осталась совсем одна в этом страшном, полном опасностей мире...

— Олово сказал, она работает на тебя. Привлекает клиентов?

Грязнов говорил негромко, размеренно, и в обычном случае перебить бурный поток Дашиных слов таким тоном было бы невозможно. Но едва антиквар открывал рот, гадалка тут же замолкала, внимательно прислушиваясь к собеседнику.

— Пока да, — поколебавшись ответила Мамаша. — Но Мата чувствует.

— На самом деле?

Даша кивнула.

— Познакомишь нас?

— Сейчас ее нет дома, — развела руками гадалка. — Молодость! Девочка работает только утром, а после обеда я разрешаю ей погулять. Она ведь лишь недавно приехала в Анклав, ей многое в диковинку. К тому же Матильде надо развеяться, забыться после смерти матери. Моя несчастная сестра...

— На Болоте надо быть осторожнее.

— Я ее предупреждала, — заверила Кирилла Даша. — Мата — умная девочка и понимает, что к чему.

— Олово рассказал о твоей шутке, — продолжил Грязнов. — Ты поступила правильно. Местную шпану это отпугнет, но Матильда может наткнуться на людей, которые не знают о ее... — Антиквар улыбнулся. — О ее родстве с Олово.

— Я попросила Мату не уходить пока далеко от Сретенки.

— Разумно. — Кирилл накрутил четки на ладонь и неожиданно жестко, по-деловому посмотрел гадалке в глаза. — Займемся нашим делом?

— Насколько далеко ты хочешь заглянуть? — Мамаша молниеносно сосредоточилась.

— На сутки.

— Хорошо.

Даша отошла к стене, покопалась на маленькой полочке, спрятанной за одной из портьер, и, вернувшись к столу, поставила перед Грязновым плошку тончайшего белого фарфора. Антиквар, хорошо знающий, что должен делать, протянул левую руку, гадалка сделала небольшой надрез на запястье и выдавила в плошку несколько капель крови. Прикасаться к рунам, изображенным на тыльных сторонах ладоней Кирилла, Мамаша избегала. Едва кровь окропила дно, Даша выхватила из складок одежды небольшую треугольную бутылочку и наполовину наполнила плошку прозрачной жидкостью. Грязнов, лизнув порез на руке, достал из кармана стопку золотых монет и бросил одну из них в плошку. Динар растворился без следа. Не было шипения и пузырьков, свидетельствующих о химической реакции. Монета мягко ушла в прозрачную жидкость, опустилась на дно и исчезла.

— Мало, — прошептала гадалка.

Кирилл бросил еще одну монету, затем еще и еще, и только на седьмом золотом в плошке заработали законы физики: монета осталась на дне, прекрасно видимая сквозь прозрачную жидкость.

— Семь, — произнесла Мамаша. — Хорошее число.

— Лучше была бы девятка, — буркнул Грязнов. Он был абсолютно серьезен и сосредоточен.

— Хорошее число, — отрезала гадалка. — Я знаю.

Во время работы Мамаша говорила резко, твердо и так посмотрела на подавшего голос антиквара, что тот прикусил язык.

Несколько секунд Даша сидела в кресле, закрыв глаза и бормоча себе под нос неразборчивые фразы, затем выудила из-под стола кинжал, не тот, маленький, которым она надрезала запястье Грязнова, а настоящий — слегка изогнутый клинок, покрытый золотыми письменами, с крупным черным бриллиантом на рукоятке. Гадалка положила кинжал на стол, открыла глаза и посмотрела на Кирилла:

— На крови?

Словно хотела услышать подтверждение. Антиквар молча кивнул.

— На крови, — повторила Мамаша, вновь закрывая глаза. — На крови.

Грязнов с силой сжал руками подлокотники кресла и старался не шевелиться. От его вальяжности не осталось и следа, наоборот, можно было подумать, что он опасается происходящего.

Бормочущая заклинания гадалка поднялась, с закрытыми глазами прошла по комнате и бросила в жаровню пригоршню трав. На мгновение вспыхнул огонь, жар которого лизнул Кирилла, затем над углями поднялось плотное белое облако, и по залу растекся терпкий аромат. Вместе с дымом вползал он в Грязнова, принося горечь и вкус крови на язык. Ноздри Кирилла раздулись. Плошка, стоящая точно посреди стола, неожиданно растеклась, словно расплавился фарфор, превратилась в белую лужицу, которая тут же забурлила. Мамаша читала заклинания громко, нараспев, но Грязнов не улавливал слов, во все глаза глядя на то, как лужица превращается в маленького белого ягненка.

— На крови! — выкрикнула Даша, одним ударом отсекла жертве голову и вспорола живот.

Стол окрасился кровью. Пребывающая в трансе гадалка выронила кинжал и запустила руки в теплые внутренности.

— О чем ты хочешь знать, Кирилл?

— Чем все закончится. И как все будет.

Грязнов подался вперед, внимательно наблюдая за движениями Мамаши и вслушиваясь в каждое ее слово. Гадалка по-прежнему не открывала глаза, но ей это и не требовалось: она видела иначе.

— Будет трудно! Планы будут нарушаться постоянно, но ты справишься. Тому, кому ты не доверяешь, и не следует доверять. Те, кому ты веришь, тебя не подведут. Веди себя как обычно, ибо никто не преподнесет сюрприз. Но есть темное пятно. Предательство. Тебя попытаются обмануть.

— Обманут или попытаются?

— Те, кому ты веришь, тебя не подведут, — повторила Даша. — Твои враги рядом, они не забыли, они ищут. Они видят твой след в каждом шорохе. Они ждут. Они терпеливы. Они не верят, что ты умер. На этот раз ты укроешься от взгляда орла, но дашь ему пищу для размышлений.

Белое облако над жаровней рассеялось окончательно, Мамаша выдернула руки из внутренностей жертвы и медленно осела на пол. Сеанс закончился. Кирилл медленно поднялся, посмотрел на лежащую без сознания женщину и вышел из комнаты. Позже, когда гадалка очнется, она сможет больше рассказать о своих видениях, возможно, уточнить некоторые детали, но главное Грязнов уже услышал.

* * *

^ АНКЛАВ: ФРАНКФУРТ

ТРАНСПОРТНЫЙ УЗЕЛ ИМ. КОНРАДА АДЕНАУЭРА

ЕСЛИ ЧТО-ТО ИДЕТ НЕ ТАК, ВОЗМОЖНО, У ВАС ПРОБЛЕМЫ


Перед Франкфуртом «суперсобаки» не притормаживали. Между Анклавами не существовало таможенных барьеров, и везти нелегально имело смысл только «поплавки», «синдин», биоресурсы и прочую запрещенную корпорациями продукцию. СБА же не собиралась облегчать жизнь контрабандистам, и безы зорко следили за тем, чтобы пилоты подводили экспрессы к контрольным зонам на полной скорости.

— Внимание! Вы прибыли в Анклав Франкфурт, расположенный на землях Баварского султаната Европейского Исламского Союза. Просим вас с пониманием отнестись к проверке идентификационных чипов, которую проведет СБА перед тем, как вы покинете терминал. Женщины, не имеющие в своем багаже хиджаб, должны приобрести его в магазинах транспортного узла. В некоторых районах Анклава Франкфурт появляться без хиджаба не рекомендуется. Спасибо.

В континентальных странах Исламского Союза: в Баварском султанате, Франции, Великой Турции и Большой Албании, к правилам относились куда ревностнее, чем в Британском халифате. В Анклаве Эдинбург, например, подобных предупреждений не делали. Но до Шотландии далеко.

Франкфурт стал первой точкой, намеченной Ритой Север для отступления из Москвы. Самый большой из европейских Анклавов, самый населенный и самый знакомый. Рита, прекрасно понимающая, что поучаствовала в ОЧЕНЬ серьезной операции, планировала уходить долго, петлять до последнего, чтобы сбить со следа ищеек Мертвого. Благо аванс Ассоциация выплатила сказочный. Во Франкфурте Север собиралась изменить лицо, припрятать до лучших времен «раллер», после чего перебраться в Цюрих, забрать новые документы...

— Вашу «балалайку», пожалуйста.

Рита спокойно повернула голову, позволяя сканеру считать идентификационную информацию. Еще на Болоте Север сменила свою настоящую «балалайку» на резервную, более простенькую и подходящую ее нынешней легенде. Использование фальшивого чипа несло в себе некоторый риск, и менеджеры Ассоциации прямо запрещали своим ломщикам отступать под таким прикрытием, но Рита считала ниже своего достоинства уходить контрабандными тропами, а за качественную подделку выложила в свое время небольшое состояние. С ней Рита проходила проверки едва ли не во всех Анклавах и государствах мира и не сомневалась в ее надежности.

— С возвращением домой, фрау Север. Надеюсь, командировка прошла успешно?

О том, что сотрудница корпорации «Хеклер&Кох» ездила с деловым визитом в «Науком», без прочел в «балалайке».

— Благодарю вас, все в порядке, — с достоинством кивнула Рита.

— Вас встречают или поедете на такси?

А вот этот вопрос был лишним! Он прозвучал спокойно, безмятежно, сопровождался подходящей случаю доброжелательной улыбкой, но задавать его не следовало. Ни один без не задаст подобный глупый вопрос, если только не хочет потянуть время или подать сигнал группе наружного наблюдения.

— К сожалению, мое положение в корпорации «Хеклер&Кох» не настолько высоко, чтобы меня встречали, — улыбнулась Рита.

«Где я прокололась?!» Выдержка не изменила ломщику, внешне Север осталась абсолютно спокойной, но внутри похолодела: «Где я ошиблась?!»


vliyanie-samoocenki-na-uroven-uspeshnosti-professionalnoj-deyatelnosti-chast-4.html
vliyanie-samoocenki-na-uroven-uspeshnosti-professionalnoj-deyatelnosti-chast-9.html
vliyanie-semi-na-professionalnij-plan-vipusknikov-sosh-mohova-s-yu-prokopeva-e-v.html
vliyanie-semi-na-stanovlenie-lichnosti-chast-2.html
vliyanie-semi-na-stanovlenie-lichnosti-chast-8.html
vliyanie-sistemi-nalogooblozheniya-na-finansovij-rezultat-predpriyatij.html
  • university.bystrickaya.ru/formirovanie-finansovo-investicionnogo-mehanizma-intensivno-razvivayushejsya-territorii-na-primere-tyumenskoj-oblasti.html
  • spur.bystrickaya.ru/kulandirushi-ortaliti-izmettern-sinu-turali-shart-almati-osi-shart-azastan-respublikasi-ltti-bankn-azastan-bankarali-esep-ajirisu-ortalii.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/princip-le-shatelebrauna-v-m-titov-institut-gidrodinamiki-im-m-a-lavrenteva.html
  • klass.bystrickaya.ru/55-prakticheskie-zadaniya-e-b-zolotuhina-metodicheskaya-razrabotka-osnovi-biznes-modelirovaniya.html
  • report.bystrickaya.ru/istoriya-voprosa-otchet-prinyat-assambleej-1-generalnaya-assambleya-zanimalas-rassmotreniem-sleduyushih-punktov-obedinennoj.html
  • tasks.bystrickaya.ru/13-programmirovanie-modemov-informatika-tema-sistemi-telekommunikacii-i-svyazi.html
  • esse.bystrickaya.ru/programmi-obsheobrazovatelnih-uchrezhdenij-programma-literaturnogo-obrazovaniya-5-11-klassi.html
  • college.bystrickaya.ru/23-politika-v-sfere-kulturi-programma-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-respubliki-tatarstan.html
  • lesson.bystrickaya.ru/predvaritelnaya-ocenka-ozhidaemoj-effektivnosti-i-rezultativnosti-predlagaemih-variantov-resheniya-problem-lesopromishlennogo-kompleksa-kirovskoj-oblasti.html
  • letter.bystrickaya.ru/oao-chelyabinskij-zavod-teplopribor-novinka-regulyator-universalnij-mikroprocessornij-kontur.html
  • reading.bystrickaya.ru/konkurs-maslenichnie-smotrini-sostoitsya-26-fevralya-2012-goda-v-12-30-na-centralnoj-ploshadi-g-velska-v-ramkah-prazdnika-shirokaya-maslenica-uchrediteli-i-organizatori-konkursa.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/o-voskresenii-i-sude-ob-adskom-ogne-i-nakazaniyah-traktat-origen-o-nachalah.html
  • pisat.bystrickaya.ru/test-12-soderzhatelnij-podhod-k-izmereniyu-kolichestva-informacii-bazovij-kurs-iz-opita-raboti-uchitelya-visshej.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/licej-6-imeni-akademika-g-n-flyorova-pervij-v-rejtinge-sredi-shkol-goroda-dubni-stranica-14.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-15-odnoznachno-mertv.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istochnik-ria-info-rm-13102010-voronezhskaya-oblastv-tpp-voronezhskoj-oblasti-organizovan-novij-komitet-po-stroitelstvu-i-zhkh.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/92-obzor-nekotorih-gipotez-proishozhdeniya-cvetkovih-botanika-s-osnovami-fitocenologii-razdel-sistematika-visshih-rastenij.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zhiznennie-cennosti-vipusknikov-chast-7.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-fizicheskaya-himiya-dlya-podgotovki-bakalavrov-i-magistrov-po-napravleniyu-240100-himicheskaya-tehnologiya-i-biotehnologiya.html
  • crib.bystrickaya.ru/kniga-rasschitana-na-shirokie-krugi-chitatelej-v-tom-chisle-ne-imeyushih-specialnih-znanij-po-politicheskoj-ekonomii-ksozhaleniyu-po-vine-avtorov-inih-uchebnikov-i-knig-vstrechaetsya-u-nas-stranica-12.html
  • occupation.bystrickaya.ru/o-z-polk-aleksandr-ivanov-vasilev-isbn-978-954-392-030-3-nasheto-letishe-uzundzhovo.html
  • spur.bystrickaya.ru/kurs-lekcij-v-institute-bogosloviya-i-filosofii-i-vvedenie-tri-otpravnie-tochki-podskazannie-cerkovnim-predaniem-stranica-66.html
  • notebook.bystrickaya.ru/k-2108-godu-po-letoischisleniyu-drevnih-sotryasavshij-civilizaciyu-energeticheskij-krizis-dostig-svoego-pika-mestorozhdeniya-nefti-i-gaza-yavlyavshiesya-krovyu-i-vozduh-stranica-3.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/polozhenie-o-kabinete-informatiki.html
  • desk.bystrickaya.ru/po-filosofii-aspiranta-igoda-obucheniya.html
  • znanie.bystrickaya.ru/andrej-bogatirev-hrestomatiya-po-programmirovaniyu-na-si-v-unix-copyright-andrej-bogatirev-1992-95-stranica-13.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/problemi-avtotransporta.html
  • grade.bystrickaya.ru/obshestvo-s-ogranichennoj-otvetstvennostyu-centr-mezhdunarodnogo-obmena-imenuemoe-v-dalnejshem-cmo-dejstvuyushee-po-porucheniyu-kompanii-international-exchange.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/narodnaya-shkola-kak-ideya-nacionalnoj-doktrini-obrazovaniya-rossii.html
  • institut.bystrickaya.ru/uchebnie-posobiya-dokumenti-uchebnoe-posobie-tomsk-2007-n-n-sokolov-istoriya-francii-na-rubezhe-xviii-xix-vv-uchebnoe.html
  • university.bystrickaya.ru/ezhekvartalnij-otchet-razmeshen-na-korporativnom-portale-oao-td-gum-www-gum-ru-v-razdele.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-devyatnadcataya-polne-tochno-a-imenno-v-pervij-ponedelnik-fevralya-mesyaca-1420-goda-posle-svyatoj-sholastiki.html
  • textbook.bystrickaya.ru/kafedra-anglijskogo-yazika-1-stranica-5.html
  • bukva.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplina-kulturologiya-blok-disciplin-v2-stranica-4.html
  • pisat.bystrickaya.ru/strukturnoe-modelirovanie-i-algoritm-upravleniya-podvizhnimi-organami-obrabativayushego-centra-s-celyu-obespecheniya-trebuemoj-dinamicheskoj-tochnosti-instrumenta-pri-vosproizvedenii-zadannoj-traektorii.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.