.RU

Воспоминания о Штейнере - страница 2



2


Внешняя жизнь доктора Штейнера пример назидающий: пример потрясающий; потрясение могло себя изживать лишь в двух крайностях ВОСТОРГА И НЕНАВИСТИ; СРЕДНИЕ чувства в нас - сон; он - БУДИЛ. Когда будят СПЯЩИХ, они пытаются внять будящему голосу, но не слышат слов его, или же с досадой и бранью повертываются на другой бок.

Ненависть, которую возбуждал Штейнер - переверт на другой бок; знаю стиль перевертов; доктор обвинялся в том именно, чем страдал обвиняющий. Можно было бы исписать десятки страниц на тему: "Доктор Штейнер и личности обвиняющих". Встает галерея знакомых (хорошо знакомых!) и даже друзей (близких друзей!); и - встают их личные обвинения; интересная тема, - кто, как и в чем обвинял Штейнера и кто, как и в чем в душевном смысле страдал; я много раз в душе писал такую работу: получались изумительные результаты; обвинения доктору оказывались карикатурами на подсознательные жесты души обвиняющих.

Штейнер был в теме ненависти ПРОЯВИТЕЛЬ душевных дефектов.

Восторг - понятен; но ВОСТОРГ - не верный стиль отношения; в восторге изживала себя другая сторона: лишь готовность проснуться; но вопреки намерению - переверт на другой бок; со сном о том, что "Я - ПРОБУЖДАЮСЬ".

Доктору Штейнеру было мало восторга.

И ему была горька ненависть: он был к людям неравнодушен; гиератическая ЙОГА, не внимающая толкам, была чужда доктору; он тут имел даже слабости, защищался, полемизировал - от неравнодушия к людям, от конкретной любви к ним. Он хотел не кривых переверта на бок ненависти, или восторга, а - пробуждения: движения вперед; с ним вместе; он страдал от восторга, которым его, как струей кипятка, обливали, и от ненависти; под "РАВНОВЕСИЕМ" же не разумел он покоя сна; он звал к борьбе и покою; к покою в борьбе; к деятельности из покоя; равновесие, понятое, как ПОКОЙ БОРЬБЫ, он называл ПОНИМАНИЕМ; и ставил во весь исполинский размер проблему конкретного ПОНИМАНИЯ.

Он был огонь борьбы с "НЕНАВИДЯЩИМИ", с "ВОСТОРЖЕННЫМИ", с "РАВНОДУШНЫМИ"; и он также боролся с обществом, им вызванным к жизни, как с обставшими врагами, не оставляя в покое ни друзей, ни врагов.

Не походил он на олеографию, с надписью "Посвященный". И вскрывал: в условиях нашей культуры тот образ - соблазн романтизма и утонченного шарлатанства; в его освещении традиционные "УЧИТЕЛЯ" были учителями не "ПОНИМАНИЯ", но "ТАЙНОДЕЙСТВИЯ"; "ТАЙНОДЕЙСТВИЕ" же было природой сознания в прошлом; сознанию открыта иная тропа: к ПОНИМАНИЮ; за него он боролся: с восторгами, ненавистями.

Новое знание - не балласт "СКРЫТЫХ" сведений, а - орган, в нас дремлющий; проблема ПУТИ ПОСВЯЩЕНИЯ в наши дни - есть путь овладения нами в нас вложенных, нам имманентных, познаний; а наше незнание этого - действие сна в нас: поверхность наша к прошлому под формой ВОСТОРЖЕННОСТИ (религиозной, мистической, теософской); и под формой НЕНАВИСТИ, или же равнодушия.

Ритм развития, вынутый из нашей эпохи, есть - ключ, отпирающий нам "ТЕОСОФИЮ", а не обратно, как думают "ТЕОСОФЫ"; не в Индии - ключ, а в Берлине, в Москве, в Петербурге, в Париже и в Лондоне: в обстоянии фабрик, автобусов, лифтов, в гудении социальных вопросов.

Нравится ли это, иль нет, это - факт; на факт указывает Рудольф Штейнер всей жизнью своей и всей постановкой проблем. Тут и романтики, и материалисты испытывали нечто вроде припадка сильнейшего противления: под формой восторга, иль ненависти отвертываясь от проблемы, им ставимой.

Курьезности и парадоксы РОМАНТИКОВ вскрыты отчетливо Штейнером: если бы в мир пришел Будда, иль Кришна, они - не оставили бы нам какой-нибудь "СУТТЫ-НИПАТЫ"(39), иль "ГИТЫ"(40); произведения эти - неповторимо расцветшие махровые розы; но их мы поймем не в цветении, а в понимании их возникновенья из семени, которое - уже в нас; надо ощупать то семя и из него растить стебель, увидеть бутон; и на нем прочесть форму махровую "РОЗ" исторических

Дух "ТЕОСОФИИ" уличает Штейнер в восторженности и призывает на землю.

Многим хотелось, чтобы Штейнер - от них отстал; теософы указывали: "Он знаток Гете, ученый философ; не йог". Ученые часто брюзжали: "Вот, если бы он не был мистиком, тогда бы он был нам понятен в феномене опыта".

Многим несносен был Штейнер: в новизне им указываемого пути видели несовершенство.

Проблему этого "НЕСОВЕРШЕНСТВА" он сам разобрал в диагнозе роста семени, как закваски культур христианских; и в "НЕСОВЕРШЕНСТВЕ" гремящего апостола Павла, уязвленного жалом; он указывал в проблеме этого семени на цветок будущих прекрасных культур, превосходящих "ГИТЫ".

"Несправедливого", сердцем горячего Павла всем сердцем любил, понимал доктор Штейнер; и он понимал, как мог Павел казаться теперешним людям культуры - несноснейшим рационалистом, сократиком (Ницше), иль вовсе безумцем (Толстому). Он видел, что Павел хотел поднять семя огромного целого; до него - лишь в своих ПОЛОВИНКАХ являлась культура: в ВОСТОКЕ и в ЗАПАДЕ; на Востоке достигли путей совершенств, но без внятности наших задач понимания; цельность такая - "БЕЗУМЬЕ" для эллинов; а понимание римлян и эллинов этого времени, переходящее в односторонность рассудка, рассматривалась иудейским востоком, как только "СОБЛАЗН"; Павел первый БЕЗУМИЮ, как и СОБЛАЗНУ, явил образ целого.

В выявлении этом, в усилиях к выявлению был несносен он; был - непоседою; уравновешенностям восточного йога и уравновешенностям философского грека-скептика противопоставил: неуравновешенность, как залог целого; вместо "ПОКОЯ" (Востока) и вместо БОРЬБЫ (или - Запада) выдвинул знамя: "Покоя борьбы".

Вот корень к действительному пониманию НЕПОНИМАНИЯ Штейнера: со стороны "ХРИСТИАН", "ТЕОСОФОВ", "УЧЕНЫХ", "ФИЛОСОФОВ" и "ОККУЛЬТИСТОВ". Штейнер - весь: непоседа, сующая нос всюду, несправедливая, неравнодушная, борющаяся со всеми и всюду якобы "ТЕРПЯЩАЯ КРАХ".

Но кто понял дух огненный Павла, тот понял и Штейнера: понял проблему его - проблему семян будущих еще не бывших цветов, заставляющую предпочесть семена всему РАВНОВЕСИЮ йогов и утрированные "НЕРАВНОВЕСИЯ" современных культурнейших революционеров: сознания, мысли, морали, искусства.

Печатью огня и действительного "ПОНИМАНИЯ" непонимаемой ныне и современнейшей проблемы был весь пропечатан он: "МЫСЛИТЕЛЬ", "УЧЕНЫЙ", "УЧИТЕЛЬ", "ЙОГ", "МАГ", "ОККУЛЬТИСТ", "АНАРХИСТ", "СОКРУШИТЕЛЬ ОСНОВ", "КАНЦЛЕР ОРДЕНСТВА", "ГНОСТИК", "КУЛЬТУРНИК"; и он - не укладывался в рамки этой словесности!

Павел был непоседа: и - Штейнер. Гремел - тот; и - этот гремел.

Но когда я читаю крик Павла о том, что для ВСЕХ БЫЛ ОН ВСЕМ, чтобы некоторых разбудить, - говорю себе: "О, я понимаю; ведь я видел Штейнера!".


3


Штейнер был - всем: спецом - техником (прекрасно знал физику, и математику, теоретическую механику), историком литературы (ученик профессора Шроера), "ТЕОСОФОМ" (не он пошел в стан "ТЕОСОФОВ" - к нему пришли, давши мандат ему: от имени "ТЕОСОФИИ" говорить); он был кропотливым историографом Гете(41) (работы его в направлении этом даже враги его чтят); талантливым лектором в вольном рабочем Университете, откуда "УШЛИ" его доктринеры к большому огорчению рабочих(42), ценивших "ЛЕКТОРА"; критиком (литературным, художественным и театральным), учителем и воспитателем, организатором школ, теологом, вызвавшим к жизни среди образованных протестантских пасторов оригинальнейшую организацию; был драматургом, поэтом(43), философом; был - социологом(44), руководителем невероятных построек (построено два Гетеанума им: из бетона, из дерева(45)); он был ритмизатором энного ряда новых течений; он дал эвритмию, дал указания для подлинной революции сценического искусства (М.Чехов(46) считает здесь спецом его): я его считаю спецом в подходе к слову.


4


Он - был всем для всех, чтобы некоторые проснулись для ПОНИМАНИЯ культуры, как целого.

Знаю ответ, и склоняемый и спрягаемый во всех падежах и спряжениях: "Всезнайка, несноснейший верхогляд, не проникающий в глубину чего бы то ни было". Знаю несносность "всезнаек". Но... причем тут Штейнер?

Человек учился всю жизнь; и знал больше многих, показывая, до каких пределов в наше время может конкретно расшириться человек.

На миф о его "ВСЕЗНАЙСТВЕ" отвечу: "Вы требуете, чтобы человек стал только СПЕЦОМ? Мы знаем опасности специализации, не уравновешенной живой общественностью; о "СПЕЦСТВЕ" писали и пишут ужасные вещи: не штейнеристы; на "СПЕЦАХ" согласны Ницше, Риккерт, Шпенглер, и социалисты, и - коммунисты! Немецкое гелертерство от СПЕЦИЗМА - притча во языцех!

Надо, чтобы человек знал специальность; но надо, чтобы он старался овладеть и кругом смежно лежащих знаний:

Гете - не только художник; Леонардо - инженер; Вундт(47) - окончил четыре факультета.

Человеку свойственно углублять специальность не в разрыве с культурой; только в этом смысле и был Штейнер всезнайкою; он не был "НОСОМ" без глаза; и "глазом" без носа; он имел - культурное лицо. Он "всезнайка" в том смысле, что окончил два факультета (философский факультет и политехникум); это - явление нормальное; "ПЛЮС", а не минус; это роднило его с великими натуралистами и гуманистами: таковы были Кеплер, Гете, Лейбниц, Декарт. Молодой человек с двумя факультетами за плечами, десятилетнею специальнейшею работою становится в ряду первых специалистов по Гете - где тут "ВСЕЗНАЙСТВО"? Явление это отмечают с удовлетворением историки наук и культур. Отсюда и "специальность" Штейнера: изучение "ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ" Гете в связи с художественной деятельностью Гете; для работы по Гете ищется именно "СПЕЦ", который бы, с одной стороны, владел методологией естествознания, с другой - был бы "свой" в круге гуманитарных дисциплин; Шроер не находит никого иного, кроме Штейнера - для специальной цели; специальность - из специального его положения: человек много думал в сфере методологии естествознания и отмечен Шроером, редактором собрания сочинений Гете; он уже зарекомендовал себя: литературною и театральною критикою, в которой едва ли не первый отметил: Рильке, Гофмансталя и др. "МОЛОДЫХ", тогда гонимых.

Десять лет блестяще оправдали труднейшую на него Шроером возложенную миссию. Не это ли экзамен, блестящий, на СПЕЦА? При чем же тут - "ДИЛЕТАНТИЗМ и ВСЕЗНАЙСТВО"?..

Уж не педагогическая ли деятельность его - всезнайство?

Штейнер, сдав нашему сознанию экзамен на право быть "спецом", с юных лет вынужденный материальною необходимостью, стал практикующим педагогом: репетитором и воспитателем; блестящий опыт воспитания почти "ИДИОТА" в тип нормального человека(48), - более чем экзамен его на право числиться руководителем в проблеме воспитания и образования; далее: он читал ряд приватных курсов, вел занятия с рабочими в рабочих кружках еще в прошлом столетии; наконец: его 25-летний педагогический опыт быть с людьми засвидетельствован тысячами членов А.О., из них "A3 ЕСМЬ" первый: могу засвидетельствовать, что ПЕДАГОГИКА доктора, им проявляемая на лекциях, на приемах учеников, на "ЭСОТЕРИЧЕСКИХ УРОКАХ" - единственна; в опыте формирования нас, не бравших в руки стаместку, в течение 2-3 месяцев, в резчиков, - разве не сданная магистерская диссертация на право быть "СПЕЦОМ" и тут: действенность вырезанных форм - факт; я помню - потрясенность швейцарских солдат, расквартированных в Дорнахе по случаю мобилизации, которых мы водили по "ГЕТЕАНУМУ"; впечатление от форм - не нечто так себе: не продукт гешефтмахерства всезнайки; но - знаю и то, что произведение рук наших есть переходящая все грани возможного педагогика, заставлявшая наши руки быть "РУКАМИ АРТИСТОВ". Наконец эта педагогическая по существу работа группировки людей, ставящих свои судьбы под знак культуры, увенчалась и внешне педагогическим результатом, уже в книжке по педагогике, выпущенной далеко не штейнеристами.


5


Не довольствуясь двумя специальностями, судьба вынудила его выявиться и в третьей; специальность его, до него не бывшая специальностью ("НАУКА" - не бывшая наукой); сформулированный им путь ДУХОВНОГО ЗНАНИЯ в разрезе XX века. О таком знании еще тосковал Толстой, что его нет; стало быть: потребность в нем существовала. И СПЕЦИАЛЬНОСТЬ Штейнера, что он самую эту возможность выдвинул, как проблему ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ. В том, что он был подготовлен (в смысле эрудиции и в смысле духовного праксиса) к этой специальности, явствует: 1)

диплом, который ему выдали "ТЕОСОФЫ", ряд лет беспрекословно выслушивавшие, что он им говорил о МАТЕРИАЛЕ ДРЕВНИХ КУЛЬТУР; диплом, которым является, - сумма работ, институтов, книг, журналов его учеников, среди которых встречаются спецы-врачи, спецы-художники, спецы-пасторы, спецы-математики, спецы-физики и т.д., как Нолль(49), Пайперс(50), Моргенштерн(51), Вейнгартнер(52), Риттельмайер, Бок(53), Бараваль(54), Блумель(55), Колиско(56), Стеффен(57), М.Чехов и др., но которые все, единогласно, признают его, так сказать, ПРОФЕССОРОМ в их усилии провести реформу - в математике, в медицине, в искусстве, в физике; целая фаланга образованных культуртрегеров - ПЛОДЫ той проблемы, из постановки которой создал себе специальность Рудольф Штейнер; пусть ученики его еще идут; и даже: пусть они ошибаются; их выносит общекультур ная тенденция антропософии: уметь трезво глядеть в опыт ошибок; и говорить горькие правды о них. 2)

Образованнейший человек с двумя факультетами за плечами в итоге рабочих усилий выявляет себя, как действительный "СПЕЦ" в трех областях: в области "ГЕТИЗМА", в области "ПЕДАГОГИКИ" и в области "ДУХОВНОГО ЗНАНИЯ".

В чем же "всезнайство"?

Отвечают: "Он делал вид, что знает все на свете, а вы сами знаете, что нельзя знать все". Это - не аргумент, а клевета: на Штейнера и антропософию; будто они утверждают, что Штейнер - "ВСЕ ЗНАЛ".

Конечно, бесконечно большего он не знал, чем знал; но он действительно пытался узнать (и знал действительно, в смысле внешнего знания) бесконечно больше обычного знания; это был результат: знания фактов и владения методами, направляющими поиски нужных фактов: ОН УШЕЛ ОТЫСКИВАТЬ ФАКТЫ; он верно вел раскопки их; и более всех - рылся в них; не будучи "СПЕЦОМ" всех специальностей, он умел пользоваться указаниями своих учеников, представителей ряда специальностей: инженеров, химиков, физиков, биологов, медиков, юристов, историков, филологов, теологов и т.д.; и он умел ставить на работу их, дирижируя оркестрами специалистов (на то он и был - педагог спец); это был мозг Гете (физика, зоолога, ботаника, поэта, философа), вооруженный и забронированный, во-первых, умением охватить явление и владением методами, и во-вторых, большим аппаратом извлечения фактов.

В итоге он - в центре огромного целого, к которому текли сами факты, фильтруемые в сознаниях "СПЕЦОВ" - учеников; этот материал, соединенный с личным добыванием фактов и вызывал феномен пресловутого "ВСЕВЕДЕНИЯ".

Отсюда и миф о "ВСЕЗНАЙСТВЕ".

Не было "ВСЕЗНАЙСТВА", а была готовность в любую минуту засесть за изучение нового "ОПЫТНОГО МАТЕРИАЛА"; и было - превосходящее обычную норму "КОЛИЧЕСТВО УЗНАННОГО", которое не лежало грудами, как в сознании энциклопедистов, а организовывалось; антропософская работа всех спецов - организованная культура.

Доктор был спец-координатор методов, как совершенно конкретный логик, и как фактический умница, превосходящий всех мною виденных "УМНИЦ".

"УМНИЦА" в докторе и был "СПЕЦ" в "СПЕЦАХ".

Бывали случаи: спец - бьется со специальным вопросом: ни с места; Штейнер "НЕ СПЕЦ" - ему: "Вы бы этак!" -

"Как, разве возможно?" - удивляется спец. - "Вам, как спецу, должно быть известным, как ИН КОНКРЕТО возможно; я ж утверждаю: из метода вашей науки оно вытекает А ПРИОРИ".

Я мог бы здесь перечислить серию фактов, как из "НЕВОЗМОЖНОСТЕЙ" восставали возможности; в результате: инженер Энглерт открывает новый способ построения купола(58) (чисто инженерный); врач фрау Колиско - открывает функцию селезенки; Моргенштерн, Белый - дерзают искать новые словесные формы; делаются попытки к созданию нового искусства, медико-терапевтического института, новой школы, нового преподавания математики и т.д.

Это умение владеть фактами, в котором нет ничего таинственного, - приводило к тому, что Штейнер мог показаться: всезнающим; явившись на пуговичный завод и познакомившись с химической стороной производства, он химику завода пишет чисто химические формулы, могущие ему пригодиться в производстве; или - читает лекции для сельских хозяев; и - удивляет их рекомендацией новых, чисто практических способов исследования земель и способов улучшения удобрения(59).

"МИСТИКА" и "УДОБРЕНИЕ", "ЭВРИТМИЯ" и "ПУГОВИЧНОЕ ПРОИЗВОДСТВО", это ли не "ВСЕЗНАЙСТВО"?

Нет. Это, во-первых, знание; и во-вторых, - УМЕНИЕ так использовать ЗНАНИЕ, чтобы оно не лежало мертвым балластом, а приносило бы процент, становясь ЗНАНИЕМ О ЗНАНИЯХ. Петр Великий знал 40 ремесел; и это - не "ВСЕЗНАЙСТВО", а необходимость быть ритмизатором процесса переоборудования всей страны. Доктор был в таком же положении относительно - тоже страны: культуры будущею; весь жест его - жест указующий: "Ищите там и так".

Да, - мореплаватель и плотник, как Петр; и - как апостол Павел (иудейский "ЗАКОННИК", и одновременно "СТИЛИСТ - ЭЛЛИНИСТ", как о Павле отзывается Вилламовиц-Меллендорф).

ПЕТР и ПАВЕЛ - вот облик "ДЕЯТЕЛЬНОСТИ" доктора; но "ДЕЯТЕЛЬНОСТИ" исходили из равновесия, из - покоя, сиявшего в центре сознания и озаряемого огромным импульсом: любви к Человеку.

И здесь он был, для нас, любящих его, для нас, влекшихся к нему, - в лике Иоанна.

ПЕТР, ПАВЕЛ, ИОАНН, - три аспекта, три лика доктора, известны мне; и сочетания ликов, - невыразимейшая ПЕЧАТЬ, на нем, явно сиявшая, о которой мне и хочется хоть слабым выкриком намекнуть.

"ПЕЧАТИ" не видали, видавшие доктора, - "ДОГМАТИКИ" всех сортов ("ПЕТРИСТЫ"), СВОБОДНЫЕ "И ТОЛЬКО" мыслители (павловцы), или мистики, в себе искажающие Иоанна; для всех этих людей "ПЕЧАТИ", им чуждые (внутри Павлова лика - ИОАННОВ, или - внутри Иоаннова - Павлов), воспринимались, как нечто ДОСАДНОЕ, мешающее спокойно расположиться в комфорте; тут он начинал - беспокоить; и от него убегали с проклятием: "Демагог, непоседа, рационалист, резонер, всезнайка", - чего только не выговаривалось.

То же, что - не выговаривалось, это жило под всеми разрезами, - и составляло для нас тайну ВЛИЯНИЯ, которое делало для каждого из нас, свою встречу с ним, - событием невыразимым.

Об этом - надо сказать: внятно; более того: об этом надо кричать.


6


Вот несколько лишь штрихов, оставшихся в воспоминании об общественной работе Штейнера лишь за первый год моей жизни при нем.

Застаю его в Кельне; он - только что из Гельсингфорса, где он прочел курс "ОБ ИЕРАРХИЯХ В СВЯЗИ С ЦАРСТВАМИ ПРИРОДЫ"(60), конечно же, как всегда, кроме курса: публичные лекции, эсотерические уроки, лекции для русских, приемы учеников, разрешение местных вопросов Гельсингфорсской группы; но так всегда: куда бы он ни приехал, - "ЭСОТЕРИЧЕСКИЕ ЧАСЫ", "ПУБЛИЧНЫЕ ЛЕКЦИИ", приемы, вхождение в жизнь посещаемой группы; то - сверх программы: позовут в "ЛОЖУ"; и - тотчас: "ПУБЛИЧНАЯ ЛЕКЦИЯ", "ЭСОТЕРИКА", распутывание узлов, в которые он живо врастал, реагируя на мелочи; об этом не стану упоминать; все то - "СВЕРХКОМПЛЕКТНО": от города к городу.

До Гельсингфорса был цикл лекций в Христиании: "ЧЕЛОВЕК В СВЕТЕ ОККУЛЬТИЗМА..."(61), до, зимою, - цикл "ОТ ИИСУСА КО ХРИСТУ"(62); в Кельне: две лекции в ложе, публичная и, конечно же, "эсотерика". Что делал он с мая и до июня, - не знаю(63); ряд дел с Адиаром: выяснение отношений к теософскому центру, к генеральным секретарям, к Безант(64), к Ледбитеру(65), к ордену "ВОСТОЧНОЙ ЗВЕЗДЫ"; подготовлялось формальное отделение от линии Безант(66); недоразумения с германскими теософами: с Губбе-Шлейденом(67), с Лейпцигским центром; в Мюнхене были неприятности с общежитием "ФРУХТКОРБ", в которые он был втянут.

В Мюнхене (начало июня), с которого начинается моя жизнь при нем, - по две многочасовых репетиции "МИСТЕРИЙ" (его и сцены мистерии Шюре(68)); на всех репетициях он присутствовал, входя в подробности постановок; между репетициями - приемы; ночами работал над третьей мистерией, которую он писал: говорили, что ряд ночей - не ложился он спать; помимо всего чтение: на лекциях, которые скоро имели место, упоминались имена Франца Брентано(69), о подробностях психологии которого он говорил: ряды ссылок на только что вышедшее сочинение Ратенау; одну лекцию он почти целиком посвятил тогда не модному Ратенау, отмечая особенность его научной позиции (Ратенау загремел - после); кроме всего: он - готовил курс, следил за теософическими журналами, полемическими ссылками на которые сопровождался ряд деловых собраний (на Мюнхенском съезде уже). На съезде: курс: "ВЕЧНОСТЬ И МГНОВЕНИЕ"(70), кроме того, он читал на отдельные темы (для съехавшихся); открыл съезд, вел его и поднимал ряд вопросов, взывающих к острому решению; он не пропустил ни одной лекции, читанной сочленами; на генеральных репетициях "МИСТЕРИЙ" - он сам закалывал булавками складки костюмов, лично руководил рабочими при декорациях, вызывая их восторг; в промежуток - принял не менее... 300 членов.

Между Мюнхенским съездом и Базельским курсом прошло не более двух недель; говорят, - где-то он отдохнул с неделю; потом - опять: 10 лекций курса "РВЛНГЕЛИЕ Ol MAP КА"(71), две публичных, "ЭСОТЕРИЧЕСКИЕ УРОКИ", около 300 приемов учеников, дела и т.д.

И - укатил кипеть: в Берлин.

Я же, высунув язык от увиденного и услышанного, на два месяца потерял нить этой жизни; застаю его в Мюнхене за все тем же: несколько лекций, публичная, приемы, дела общества, громы против "ВОСТОЧНОЙ ЗВЕЗДЫ".

Я в Берлине с 30 ноября 12-го года до марта, где вижу ту же "КИПУЧКУ": раз в неделю, или раз в две недели: лекция для членов в ложе; в сумме они составили неопубликованный курс "МЕЖДУ СМЕРТЬЮ И НОВЫМ РОЖДЕНИЕМ"(72). Раз в две недели публичная лекция: сумма их - тоже курс на тему: "ОТНОШЕНИЕ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ К ДУХОВНОМУ ЗНАНИЮ"(73). В промежутки, от вторника до вторника - он все время катал по Германии, читая лекции: в Ганновере,

Гамбурге, Галле, Штутгарте, Дюссельдорфе и т.п.; когда в Берлине объявился двухнедельный перерыв, это - означало, что орбита его турне не описываема в одну неделю. Вместе с тем: он внимательно обсуждал в Берлинской ветви детали ухода из Теософического Общества; - все детали организации А.О.; все - им двигалось и толкалось; за это время он объехал с лекциями ряд городов Швейцарии.

В конце декабря - начале января - курс, собрания, дела, приемы: в Кельне; заглавие лекций курса: "БХАГАВАТ ГИТА И ПОСЛАНИЕ АПОСТОЛА ПАВЛА"(74) с рядом цитат, предполагающих работу изучения материалов, мораль курса: как надо и как не надо брать Восток (против "ТЕОСОФОВ"); там же - огранизация А.О.; далее - та же жизнь: лекции, приемы, лекции. Когда же он сам для себя читал? В дороге, в поезде: он всегда ездил в особом купе с рядом книг, таская за собой сундуки рабочего АППАРАТА; едучи с ним в Кельн, я видел его багаж: ряд сундуков; мы же ехали лишь на неделю.

Знаю, что в Берлине при нем работало бюро барышень: просматривались журналы, делались вырезки; то, что не успевал он лично прочесть, он узнавал из ЭКСТРАКТА, ДОКЛАДА И ВЫРЕЗОК; "БЮРО" этим руководила Мария Яковлевна Сивере(75): в это время я ей отнес "СИМВОЛИЗМ", "АРАБЕСКИ" и "ЛУГ ЗЕЛЕНЫЙ"; скоро же на публичной лекции я услышал личный отзыв на позицию "ЭМБЛЕМАТИКИ", данный в безличной форме; впоследствии я убедился, что он знает Кольцова, Пушкина, В.Л.Соловьева, как поэтов: он заставлял М.Я. себе читать вслух по-русски; и - переводить.

В январе - курс в Кельне, а в начале февраля - генеральное собрание: в Берлине; новый курс: "МИСТЕРИИ ВОСТОКА И ЗАПАДА"(76), "ОБ АНТРОПОСОФИИ"(77) (лекция), публичные лекции, торжественное открытие А.О.(78), заслушивание энного ряда докладов и ряд деловых собраний; ритм жизни его за неделю собрания: с 9 часов утра на первом докладе среди почти пустующего зала, в первом ряду - Штейнер, слушающий доклад; с 9 часов утра до 8 час. вечера, т.е. 12 часов в помещении съезда кипела жизнь; и всюду присутствовал Штейнер: не пассивно, но активно - будоража, вмешиваясь, протестуя и критикуя своих неповоротливых "МИТГЛИДЕРОВ"(79); с 8 вечера до 10 с половиной шла его лекция (курсовая); после собрания тотчас же укатил в турне, потом вернулся, читал, принимал; в конце марта - курс в Гааге: "ОККУЛЬТНОЕ РАЗВИТИЕ И НАШИ ТЕЛА"(80), т.е. та же знакомая картина, от которой мы уже уехали на Волынь; я знаю,

что после Гааги читал он в ряде городов, о чем писалось в в нашем листке "МИТТЕЙЛЮНГЕН"(81); и уже: организовалось огромное дело, постройка Гетеанума: планы, собирание и распределение средств и рабочих сил, выработка модели здания; все двигалось им; он и лепил модель, и растирал краски, и полемизировал с Безант, и лично учил основам эвритмии талантливую Смите; что делал еще - не знаю; знаю - писались книги, вышедшие осенью: "ПОРОГ ДУХОВНОГО МИРА" и "ПУТЬ САМОПОЗНАНИЯ"(82); тут же была написана и 4-ая мистерия.

Кипение этой жизни застаю в конце мая уже, в Гельсингфорсе: приемы, лекции, публичные и для членов, лекции для русских(83), "УРОКИ", к которым ОСОБЕННО готовился он; и - курс: "ОККУЛЬТНЫЕ ОСНОВЫ БХАГАВАТ ГИТЫ"(84) (ничего общего с Кельном: иной подход; десять лекций).

Потом опять перерыв, связанный с моей жизнью на Волыни; застаем его в Мюнхене (в августе): репетиции постановок, ряд обучений в сфере эвритмии, лекции, собрания, приемы, курс, посвященный "МИСТЕРИЯМ"(85); съехалось вдвое больше членов, чем ожидалось; зала не могла вместить всех; тогда он, разделив абонентов курса на две группы, читал курс - два раза в день: утром и вечером, повторяя лекцию.

Тогда же он прочел лекцию об эвритмии(86).

Потом мы уехали в Льян (в Норвегию), а он работал над делами "Гетеанума", ездил в Дорнах, читал в Базеле (не знаю, где еще), вынашивал детали художественного убранства здания, проверял вычисления инженера, закладывал "ГЕТЕАНУМ"; в начале октября лекции, приемы и т.д. В Христиании курс: "ПЯТОЕ ЕВАНГЕЛИЕ"(87), лекции в Бергене (с тем же "ПРИЛОЖЕНИЕМ"), лекции в КОПЕНГАГЕНЕ (в ложе, публично и эсотерические уроки); эти лекции живут ЕДИНСТВЕННО в моей памяти; вернувшись с ним из поездки по северу в конце октября, я от усталости чуть ли не заболел.

Вот - сухой "КОНТ-РОНДО", далеко не полный, деятельности доктора, которой свидетели были мы: с июля 1912 до ноября 1913; один год из 25-ти так проведенных.

С приезда в Берлин после лекционной поездки на север доктор на короткое время засел за какие-то важные работы; говорилось, что он просит не тревожить его просьбами о свиданиях; этот период длился недолго (конец октября и первая треть ноября); с ноября до Рождества - взрыв поездок; не помню их всех, но помню: он дважды был в Дорнахе, где принимал участие в инженерных работах и был перегружен рядом

хозяйственно-строительных мелочей; кроме того: изъездил Германию, в раккурсе повторял "ХРИСТИАНСКИЙ" курс, который считал очень важным; в каждом городе курс раккурсировался по-иному: везде СУ И ГЕНЕРИС он давал прибавления к основной теме; мы лично с ним были за этот период: в Мюнхене, в Нюрнберге и в Штутгарте; кроме того, он ездил и в Кельн: в Мюнхене и в Нюрнберге были и публичные лекции; а в Штутгарте лекция, которой содержание мне не помнится; в этих трех городах были по два эсотерических урока; и кроме того: один в Берлине; с ноября до Рождества лишь мы присутствовали на семи эсотерических уроках (в октябре их было четыре): 11 уроков за три месяца: это отдельный курс. Кроме всего: шли обычные лекции для членов в берлинской ложе; и - через две недели - публичные лекции в АРХИТЕКТЕНХАУС(88) (серия публичных лекций этого сезона образовала опять-таки курс). Я не помню, где еще был и читал он; но собравши в целом мной перечисленное и приняв во внимание, что все это он проделал с ноября до Рождества, получаешь картину напряжения невероятного.

С Рождества же - полоса огромного подъема и новый вихрь напряжений; начался он в Берлине (рождественская лекция); потом - Лейпцигский курс (конец декабря - начало января): "ХРИСТОС И ДУХОВНЫЙ МИР"(89)"; в Лейпциге - эсотерические уроки, публичные лекции, приемы - вся "СВЕРХКОМПЛЕКТНАЯ" программа. Полоса высокого напряжения длилась в Берлине (уже после Лейпцига); лекции в ложе и публичные были исключительно изумительны, как лекция о Парсифале (для членов), о Микельанжело (публичная). Так до генерального собрания (во второй половине января).

До собрания разразился инцидент с членом общества Больтом; Больт выпустил брошюрку о докторе(90), в которой мешал его взгляды с Фрейдом - и упорствовал в смешении этом; группа членов стояла за Больта; большинство - требовали, чтобы Больт публично отказался от своих взглядов; в связи с Больтом вскрылись впервые разные антропософские партии; доктор вмешался в детали "ИНЦИДЕНТА", отделяя его от личности Больта, но подчеркивая принципиальное значение инцидента; в связи с ним он поднял вопрос о точной установке проблем пола; в ряде обсуждений горячо заклеймил уклон "БОЛЬТИЗМА", могущий ютиться под флагом антропософии; он не разделял тенденции РИГОРИСТОВ и внешних МОРАЛИСТОВ, выскочивших из всех щелей, топить личность Больта.

В связи с этим инцидентом впервые в огромной аудитории

дебатировались публично вопросы общественной совести; доктор с горячностью показывал, как надо ставить деликатнейшие вопросы, чтобы не впасть в грех ригоризма и не расплыться в двусмыслицу "ВСЕДОПУЩЕНИЯ".

Инцидент Вольта, начавшись до генерального собрания 1914 года, длился на протяжении всего собрания, врываясь в очередные дела и вызывая бурные дебаты.

Мне было видно, что доктор уже был непонят; большинство, не понимая позиции доктора, относились к его заявлениям со CKPBITBIM НЕДОУМЕНИЕМ, под которым таился невыявленный протест косности; небольшая же кучка была явно против него; циркулировали сплетни мещан; они затаились временно, чтобы вспыхнуть пожаром страстей летом 1915 года: в Дорнахе.

На Генеральном собрании(91) - та же картина, как и в 13-м году; доклады, деловые собрания, концерты, чаи, встречи; в помещении Собрания - работа: с 9 утра до 11 вечера; и опять - с 9 утра: в пустующих еще рядах - доктор; он выступал весь день с коррективами, с предложениями; помню: после доклада венского художника Вагнера о Дюрере, он встал и произнес речь о технике Дюрера, после которой померкло все сказанное в докладе; по вечерам же он читал курс: "О МАКРОКОСМИЧЕСКОМ И МИКРОКОСМИЧЕСКОМ МЫШЛЕНИИ"(92).

Другая тема собрания - Гетеанум(93): обсуждение вопроса о том, откуда собрать средства для усложняющейся стройки; собранных - не хватило; доктор обратился с горячейшим призывом: жертвовать всем, и так встряхнул, что средства - носы пались; кризис денежный элиминировали (на некоторое время).

В 20-х числах января кончилось собрание; доктор и М.Я. тотчас уехали на жительство в Дорнах: ряд дел его ждал.

31 января переехали мы в Дорнах.

Берлин был ликвидирован.

С первого февраля я - в Дорнахе; здесь охватила иная волна; предприятие постройки - огромный, в себя замкнутый мир; мы в нем канули; в одной столярне, заготовляющей дерево остова здания, куполов, архитравных массивов, в феврале числилось до 300 столяров; это количество увеличивалось; во-вторых, работы бетонные (бетон фундамента и первого этажа), возведение каркаса здания, каркас купола, огромная работа чертежной, приготовление составных частей колонн (числом 26); все заготавливалось вчерне в пяти огромных сараях; работы членов (не говоря о строительном руководстве) сосредотачивались: 1) в бюро строительном (записи рабочих, заработная плата, сметы, отчеты, закупки материалов, контроль (сфера Лиссау)); 2) в чертежной, где детализировались планы отдельных частей Гетеанума, производились чертежи высчеты, раскраска; 3) художественная мастерская, где вылеплялись глиняные гипсовые модели (сфера - Мэрион(94)).

Все приезжавшие в Дорнах, пристраивались там или здесь; каждый уходил в свою работу по горло; надо было воспроизвести в количестве нескольких сот одни планы частей: их вычертить, перечислить, четко раскрасить; вычисленное подать инженеру или заведующему деревянными работами, чтобы по планам были заготовляемы деревянные и бетонные формы; нужен был орган связи; о нем мы, работая во фракциях, и не думали, потому что органом связи был доктор сам.

Он был активен во всех отраслях огромного предприятия: его можно было видеть то размышляющим в столярне с ЛИХТФОГЕЛЕМ(95) (инженером и архитектором), то с РИХТЕРОМ(97) (шефом столяров), то с ЭНГЛЕРТОМ И ШМИДТОМ(96) (шефом стекольных работ), то с будущими лидерами от резного цеха; каждая часть работ разрасталась в самостоятельное предприятие; хотя бы резьба по стеклу; нужно было выстроить специальный дом, заказать новые машины, заказать в Париже особого сорта стекло; далее: эскизы для стекол надо было перевести в готовые большие модели, равные в размере стеклам; этой частью заведовал Рихтер, которого помню в сплошных попыхах: до задоха! Архитравами заведовала Катчер; и тоже - теряла голову; доктор погружался в обсуждение смет с Унгером(98) и с Лиссау; погружался в хозяйственные заботы с доктором Гросхайнцем"; в домике Гросхайнца, где он жил, шло перманентное заседание "ИОГАННЕС БАУ ФЕРЕЙНА"; в это же время: он лично делал эскизы для стекол Рихтеру; лепил модели архитравов - для Катчер, углублялся в отчеты Лиссау; и каждый день наносил визит мастерской Мэрион, не оставлял и чертежную: с Лихтфогелем он обходил столярни.

В свободные минуты в особой комнате дома Гросхайнца он сам отрабатывал детали модели здания (размером в добрую квадратную сажень); где фракции рабочих воссоединял вместе; эта модель была органом связи; к ней впоследствии и прибегали все мы, чтобы произведя то или иное измерение, или просто, наглядевшись, понять и линию своей работы в связи с другими.

Мы, "функционеры", не видели целого: он целое держал всегда, говоря о детали; указания Энглерту, Лиссау, Рихтеру, Мэрион, Катчер были указаниями, вносящими ритм и перспективу.

В горячую пору работ ДОРНАХЦЫ как бы замкнулись в особую корпорацию; стали обществом в обществе; об обществе в его целом они и не думали; доктор же: уходя в детали Гетеанума, летал в Мюнхен, Берлин, Штутгарт, Лейпциг, Париж и т.д. В ту пору в Лейпциге разыгрался новый инцидент: и в нем деятельное участие принял доктор.

Со второй половины марта начался слет художников и будущих резчиков в Дорнах; "ЧЕРТЕЖНАЯ" фракция выступила из чертежной, распространяясь на холме: массивы дерева уже стояли в сараях; новая реальная трудность: как их взять? Штампов не было; не у кого учиться; история последних столетий и не знает таких форм; и кроме того, надо было взять с толком, чтобы совпасть с заданиями вычислений архитектора и инженера; группа чертежников самоорганизовалась в инструкторскую группу для десятков съезжавшихся, не имеющих представления о работе по дереву; в числе начальной группы резчиков оказались и мы; тут же были и "СПЕЦЫ" (Дубах(100), фон Гейдебрандт, брат педагогички(101), Катчер и др.); но мы "не спецы" (даже и "СПЕЦЫ") еще туманно представляли характер работы; тогда выступил доктор и три дня лично много часов показывал, как держать стаместку, вести штрих, плотность и т.д.; еще более смотрели: как он работал над капителью; в мае резчиков было уже около 100 человек; в июне-июле - около 200 (все члены); но первым рядовым резчиком был сам доктор; потом он уже только приходил к нам; с апреля, когда стали на архитравы (количество их было НЕ МЕНЕЕ 25-ти), составил рабочие группы (по группе на архитрав), доктор каждый день обходил группы (а то и два pasa в день), останавливаясь перед каждою группою, делая отметки (где, сколько сантиметров снести дерева); его обход работ начинался с 10-ти утра; к 11-ти он появлялся на архитравах; с 10 до 12 он обходил работающих; в 12 шли обедать; а уже с двух или трех он опять появлялся на постройке, порой оставаясь там до 6-7 вечера; он заходил в бюро, в домик Рихтера, в художественные мастерские, подолгу засиживался в деревянной будке у Энглерта, с ним обсуждая детали куполов.

И потом бежал работать над планом бетонной постройки для отопления - у себя на дому; в то же время: он давал указания по эвритмии Киселевой(102) и молодой Вольфрам(103), и т.д.; и еще находил время перерабатывать заново свою книгу "Рэтзель дер философи"(104) (два тома), следить за литературой и за жизнью различных антропософских центров; из дорнахской лихорадки он бросался в позедки, так:

31 января мы оказались в Дорнахе, а в марте уже были с ним в Штутгарте (лекции), в Пфорцгейме (лекции); в апреле же оказались на ряде лекций его в Мюнхене, тотчас - курс лекций в Вене под заглавием: "МЕЖДУ СМЕРТЬЮ И НОВЫМ РОЖДЕНИЕМ"(105), публичные лекции там же; там деятельно он принимал участие в организации какого-то нового Ферейна(106); из Вены - в Прагу (и мы - за ним), там опять лекции в ложе, публичная и эсотерический урок; вместе с ним мы вернулись в Дорнах, а он поехал в Париж (на ряд лекций); читал в Берлине, читал в Базеле; а с конца апреля - с начала мая началась серия лекций для строителей Гетеанума в Дорнахе: в освобождаемой для этой цели по вечерам столярне, или - в домике Рихтера; до июля он начитал единственный в своем роде курс, разительно отличавшийся от лекций, читанных в Германии; тут темами выступали: архитектура, скульптура, живопись, стекло (в связи с постройкой); был и ряд специальных лекций о "ГЕТЕАНУМЕ" (как то лекция о нашей резной скульптуре).

Таковы точки этой деятельности от февраля 1914 года до июля 1914 года.

К июлю ряд неприятностей, выяснилась несостоятельность архитектора Шмидта справиться с "ГЕТЕАНУМОМ", вскрылись злоупотребления строительного бюро, растраты, недоброкачественность поставленного дерева, ошибки в вычислениях; ряд форм погиб; их надо было заново и вычислить и сложить; перемены в составе Бюро его удручали; он все строительные работы поручил Энглерту; архитектор Шмидт исчез с горизонта.

В первой половине июля мы с доктором уехали в Швецию; в Норкоппинге он прочел лекционный курс и спешно вернулся в Дорнах: в судороги предвоенной суматохи; помнится его лекционный призыв к нам устоять в напоре вражды, могущей всех нас рассеять.


7


С момента объявления войны он - в Дорнахе почти все время (за исключением редких поездок в Германию). С первых военных месяцев помимо ряда других сложностей (уход мобилизованных рабочих и большинства членов общества, мужчин-резчиков): надо было переорганизовать весь темп работ; надо было утихомирить военные страсти дорнахцев (немцев, русских, англичан, поляков и т.д.); он уходит - в "Семейную жизнь": семья - мы, дорнахцы: большая семья - из 19 наций. В ней намечался раскол - в двух направлениях: 1) РАСКОЛ по нациям,

2) РАСКОЛ по ритму восприятия антропософии; впервые выступает антропософская молодежь Дорнаха (главным образом, художественная богема, среди которой были и 60-летние "ЮНОШИ", и антропософские СТАРИКИ, среди которых были и молодые по возрасту); старики и старухи - "МИСТИЧЕСКИ" настроенная часть общества, ополчившаяся на нас (и доктора) рядом сплетен; выявились разности бытов и классов, - не только возрастов; впервые окрысились на доктора антропософы-мещане; между прочим, и за то, что он всем своим бытом стал на сторону свободной от всех внешний поклонений демократической молодежи того времени, оказывавшей доктору пылкую любовь; в дорнахских конфликтах он стоял с "ГОЛЫТЬБОЙ" против богатых "СВЯТОШ"; тогда состоятельные рантьерши, расселившись вокруг "ГЕТЕАНУМА" в удобных виллах, отдались за кофе мистическим и не мистическим сплетням; молодежь же работала, шумела, шутила, влюблялась не предаваясь "МИСТИКЕ"; доктору не прощали, что этой "ЧАНДАЛЕ" он говорил горячо свое "да"!

В Дорнахе, в условиях вынужденно коммунальной жизни, на тесноте, так сказать, впервые выявилась острота конфликтов и разность пластов, слагавших общество; с осени 1914 года он сглаживал обострения: национальные, классовые, бытовые; вплоть до распутывания жизненных узлов и трагедий; а с лета 15-го года произошел просто взрыв на почве разъединения несоединимых элементов, едва не разорвав А.О. в его целом; общество стало освобождаться от застоя понятий, привнесенных из внешнего мира и гнилостно разлагавшихся в особых условиях дорнахской жизни.

Доктор, не покладая рук, трудился в Дорнахе над созданием "НОВОГО БЫТА" в обществе; к заботам, связанным с постройкой, присоединился ряд новых забот: о сохранении самого бытия дорнахской группы; социальная тема намечалась издали.

С войны он удвоил количество нам читаемых лекций; читал он каждую неделю: по субботам и воскресеньям; читал во все празничные дни; на Рождество и Пасху количество лекций утраивалось. Но Рождество 14-го года он читал в разных швейцарских городах(107); в конце 14-го же года он прочел нам связную серию лекций о национальных культурах.

Память отказывает мне в перечислении тем лекций; помню, что стиль весны 1915 года (целой серии их) - тревожный, предупреждающий; вскрываются детские болезни развития; показывается, какие опасности грозят обществу, если болезни не будут ликвидированы.

С 1915 года он усиленно работает с эвритмической группой; каждое воскресение - эвритмические номера, а среди недели - репетиции; с лета, помнится, репетиции эвритмических представлений - каждый вечер; доктор на каждой присутствует; репетиции длятся часами.

Независимо от этого, он не ослабляет в себе внимания к деталям строительных работ: обход работающих, указания, разработка мотивов бетона, план дома Гросхайнца, решетки, мотивы лестниц, мотивы отопления; все - дело его рук; после Пасхи 15-го года он уезжает в Берлин, появляясь в Дорнахе уже в мае.

Отрывочные записи о внешнем КУРРИКУЛЮМ ВИТЭ доктора не исчерпывают того, что было проделано этим человеком; ведь не знаю и 3Л пленума его забот тогдашнего времени; не знаю, что он читал у себя на дому: а он читал - много; раз он явился на лекцию со стопочкой книг и брошюр, вышедших за последнее время; и спрашивал, кто читал ту, или иную книгу; он сетовал, что книг не читают, не пополняя своего общеобразовательного фонда, без которого многое в антропософии - праздная роскошь.

С конца июля 1915 года до середины ноября он боролся, кидаясь с одного фронта борьбы на другой: боролся с внешнею нашей косностью, предпринимая шаги, чтобы швейцарское правительство не выгнало нас из Швейцарии по настоянию энного количества контрразведок; одновременно боролся он с рядом (духовных течений, явной и тайной клеветою, старавшейся ему разбить "ДОРНАХ" (иезуиты, протестанты, разные оккультные общества); он боролся и с обставшим мещанством; и со специфическими болезнями общества; боролся с отсутствием средств и людей, могущих довести до конца работы по постройке; боролся за молодежь со стариками; темперировал и наши "ДЕРЗАНИЯ": в нос "СТАРИКАМ"!

Не останавливаюсь специально на периоде чистки "АВГИЕВЫХ КОНЮШЕНЬ" общества за десять лет; в этой работе ему мужественно помогали: Бауэр(108), М.Я.Штейнер и Штинде(109) (До самой смерти).

С августа до ноября 15-го года: КАЖДЫЙ ДЕНЬ (и в будни, и в праздники) после работы он кипел на заседаниях; до заседания же он КАЖДЫЙ ДЕНЬ читал лекцию; за три месяца им прочитано не менее 90 лекций(110); с ноября до Рождества он опять стал читать "НОРМАЛЬНО", т.е. два раза в неделю; на Тождестве новый взрыв лекций и представлений.

С начала 1916 года он надолго уехал в Германию; говорят: исключительно много читал он в Берлине.

Во второй половине июня 16-го года он появился вновь в Дорнахе; и до самого моего отъезда - в начале августа - он работал в мною описанном темпе: ставил сцены "Фауста", вел эвритмические репетиции, читал много лекций, обходил работы, принимал на дому.

И уже потом я узнал, что с осени 1916 года чуть ли не до Рождества он опять читал в Дорнахе едва ли не ежедневно, давая пространные объяснения после лекций: на политические темы; и на тему: "ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА"(111). Он очень предостерегал членов против вступления в них (это уже рассказывал позднее вернувшийся в Россию Трапезников(112)).

Таков.краткий перечень его общественной работы, которой я был личным свидетелем: с июля 1912 года и кончая 1916 годом (время, которое я провел при нем).

Потом я уехал, - и не могу точно отметить (из месяца в месяц), что он делал и где читал. Знаю лишь, деятельность его утроилась.

Знаю, что и до 1912 года он в этом же темпе вел работу в Германии, будучи Генеральным секретарем "Теософического Общества".


8


Ко времени моего появления в Германии в ноябре 21-го года деятельность Штейнера необыкновенно разрослась; он оброс рядом забот, которых прежде не было; входил во все детали жизни Вальдорфской школы и педагогов, и учеников, которых всех знал лично; весьма разрослась издательская деятельность (издательство, ряд журналов): наконец, появилось два центра жизни: и Дорнах, и Штутгарт, между которыми носился на автомобиле он; он оброс учреждениями: медико-терапевтический институт, социальная фракция, религиозная, эвритмическая; оброс конгрессами и съездами; начались "ШКОЛЬНЫЕ НЕДЕЛИ", то в одном городе, то в другом: своего рода переносный университет носился из города в город всем штатом лекторов под предводительством Штейнера, откладывая новые студенческие ячейки после каждой лекционной недели.

Я уже не мог так, как прежде, летать за ним; факты его общественной деятельности до меня долетали издали; многих сторон его деятельности я вовсе не знаю; вот обрывки

ее с осени 1920 года до июня 1923 (весьма скудные): в сентябре-октябре 1920 года трехнедельные высшие курсы в дорнахском Гетеануме, в которых он кипел (т.е. дебаты, заседания, прения, организационные вопросы, вероятно, его курс лекций, бесконечные приемы и т.д.); в апреле 21 года курсы и семинары в Дорнахе; - и - его курс об антропософии и науке(113); в июне его курс в 18 лекций для студентов, изучающих теологию (в Дорнахе(114)); в июле - курсы в Дармштатте для студентов технической школы; в августе - курсы по предметам искусства в Дорнахе; и - курс Штейнера (вероятно, "О СУЩЕСТВЕ КРАСОК"(115)); в ноябре - ряд публичных лекций и лекций для членов по Германии (между прочим, - в Берлине); и - далее: антропософский съезд в Христиании; ряд лекций Штейнера на нем; до этого в октябре: съезд в Штутгарте(116); в декабре - педагогические курсы при Гетеануме; и - курс Штейнера.

В январе 1922 года лекционная поездка Штейнера по Германии: ряд его лекций в Мюнхене, Штутгарте, Франкфурте, Маннгейме, Кельне, Эльберфельде, Ганновере, Берлине, Бремене, Дрездене и Бреславле; в марте 22-го года - "ШКОЛЬНАЯ НЕДЕЛЯ" в Берлине, на которой присутствовал: 7 его "ШКОЛЬНЫХ" лекций, лекции в ложе, выступления в эвритмических представлениях и "ШКОЛЬНЫХ" дебатах; в апреле - курсы доцентов-антропософов в Гааге; и - курс Штейнера; в апреле же - поездка Штейнера в Англию (ряд лекций его и т.д.); в мае - ряд его лекций в германских городах; в июне - большой антропософский конгресс в Вене (ряд его лекций и проч.); в августе - его политико-экономический курс при Гетеануме(117); в середине августа же - его курс в Англии (в Оксфорде): "ДУХОВНЫЕ ЦЕННОСТИ В ВОСПИТАНИИ И СОЦИАЛЬНОЙ ЖИЗНИ"(118); тотчас же по возвращении из Англии он читает в Дорнахе курс "КОСМОЛОГИЯ, ФИЛОСОФИЯ И РЕЛИГИЯ В АНТРОПОСОФИИ"(119); одновременно: он читает КУРС для группы теологов; в октябре - в Штутгарте: 1) "МЕДИЦИНСКАЯ НЕДЕЛЯ", 2) ряд лекций Штейнера по педагогике; в ноябре - вторичная его поездка по Голландии и Англии с Рядом лекций. В декабре - январе 22-го - 23 годов ряд семинаров в Дорнахе (ДО и ПОСЛЕ пожара Гетеанума); и курс Штейнера: "Возникновение ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ В ИСТОРИИ"(120)). в феврале 23 года - ряд бурных заседаний в Штутгарте с рядом его выступлений и лекций (попутно - его лекции в Берлине(121)), а в марте - "ШКОЛЬНАЯ НЕДЕЛЯ" в Штутгарте (опять его лекции); в мае он был в Берлине и читал лекции (кажется, в лекционном турне); далее - след его

деятельности теряется для меня (знаю, лишь - в сентябре он читал в Штутгарте); с октября - я в России: ничего не знаю о нем, кроме известий, что его деятельность проносится в темпе перманентного "КРЕСЧЕНДО", внушающего просто страх.

Вот выдержка из статьи Марии Штейнер, посвященной воспоминаниям о последнем периоде деятельности доктора* (^ Напечатана в еженедельном листке: "ВАС ИН ДЕР А.Г. ФОРГЭЭТ", от 4 октября 26 года.(122)): "Приближался сентябрь** (1924 год.). Уже вдвигался Лондон со своими начинаниями. Во-вторых, должен был начаться съезд в Дорнахе с колоссальным натиском людей. Между - необходимы были заседания в Штутгарте. Усталый, въехал он в Дорнах, чтобы тут же улететь в Штутгарт и там заседать и ночи и дни. Между тем: я начала лекции в Дорнахе для слушателей "Драматического Курса"; и уже с пятой лекции он... мог вступить в курс. Без малейшей паузы после штутгартской сутолоки он ушел в работу. В то же время он вел курс по медицине для врачей... и курс для общины пасторов. Ежедневно - 3 лекции 3-х курсов необычайной силы... Между - по три лекции в неделю об антропософии и великолепные лекции для работающих над постройкою*** (Второго Гетеанума.)... Он сам неоднократно говорил, что то, что его укладывает в лоск, так это... частные разговоры... Четыреста посетителей насчитывал придворник в то время, когда он читал в день по четыре лекции... Так нас настигла судьба. Так появился он перед нами в последний раз 28 сентября с усталыми, волочащимися шагами, - он, который всегда ходил такой эластичной походкой, как юноша. Говорил он тихо, медленно... В голосе не хватало дыхания. Он прервал лекцию".

К этим словам нечего прибавить.


9


Всюду, куда ни врывался он - он вносил этот темп, от которого я испытывал головокружение; так - просматривая свою памятную книжку, я вижу следующую статистику мной прослушанных лекций Штейнера, не считая других антропософских лекций, не считая ряда других выступлений Штейнера: в октябре 13 года мною прослушано 17 лекций, в ноябре - 13; в декабре - 10; в январе 1914 года - 16 и т.д.; что бы ни начал он делать, все - разрасталось, сложнилось, членилось; мобилизовались знания; призывались "СПЕЦЫ"; и тут же усвоив слова их, принимался сам за работу; так: из заданий общества вырастала культура; из постройки Гетеанума - росла культура искусств; из встречи с пасторами - религиозное движение; то же с сельским хозяйством, с медициной, с пуговичным производством; из всего росла проблема сорока ремесел: так он вынужден был становиться "МОРЕПЛАВАТЕЛЕМ И ПЛОТНИКОМ". Это - не всезнайство; это - уменье видеть связь между целым культуры и отдельной ее конкретностью; если бы судьба привела его к слесарям, я уверен, что будучи поставлен в условие дать конкретный ответ на то, как соединить слесарю свое мастерство с духовным знанием, - доктор Штейнер лично обучился бы делать ключи и замки: и после этого дал бы неожиданнейшие ответы.

Трогательно то, что собственные занятия координировал он с запросами членов. Не было бы Смите, - не было б эвритмии; когда Смите сама поработала над проблемою связи пластики со словом, то и он весь ушел в ответ ей; по мере разрастания эвритмии, он все более лично работал в этом направлении; выросла отсюда: проблема слова; в итоге - удивительный драматический курс. Если бы в числе его учеников оказалась бы группа талантливых гносеологов, - развернулась бы в линии лет монументальная гносеологическая система его работ; были бы написаны "КИРПИЧИ"; его сжатые гносеологические тезисы, его методологические экскурсы в свое время не встретили понимания; среди его учеников не было явно выраженного гносеологического таланта и интереса; он, координируя работы с сотрудниками, не подхватывал часто собственных замечательных гносеологических положений. Когда я в 15 году задавал ему ряд вопросов в линии его чисто философских работ, он мне заметил: "То, о чем говорю, я хотел сперва облечь в философскую одежду: но не встретилось отклика". Позднее, когда около него подобралась группа ученых-спецов, он зачитал уже на вполне специальные темы.

Так круг его ТРУДОВ (до характера чтения) определялся потребностями состава его учеников. Он не стоял за ОТВЛЕЧЕННЫЕ ДОГМАТЫ; то, что он крепко знал, специально знал, моделировал он всю жизнь, переводя, так сказать, на жаргоны Разных культурных сфер; вавилонское столпотворение специальностей он стремился гармонизировать в СИМФОНИЮ общей работы; и ради общего дела, он силился, как мог, стать ВСЕМ ДЛЯ ВСЕХ.

В этом несении креста, в неустанном самоограничении во имя других, - сказывалась его центральная христианская линия.

Он всемерно старался быть "ВСЕМ ДЛЯ ВСЕХ"; и он же раскрыл этот лозунг ап. Павла: всей жизнью своею.

Деятельность его уподоблялась перманентной деятельности вулкана, сотрясающего окружающих подземными толчками, вызывающими в них эффект потрясения; все вокруг него было потрясено; и все, находящиеся в его обстании, для лиц, непосвященных в этот темп трясений, ходили со странно расширенными глазами; казалось: лица их вытянуты от изумления; было чему ИЗУМЛЯТЬСЯ! И не смешны были эти расширенные глаза, такие глаза, вероятно, делаются во время землетрясений; он - потрясал основы косного покоя; каждым днем своей жизни.

Одновременно текла перманентная лава лекций его; и, конечно, после известного периода (для кого год, для кого два), надо было его не слушать, или слушать умеренно; иначе сознание отдельного человека ощущало себя засыпанным материалом, им подаваемым; еще далее - наступала анестезия восприятий; но как школа встряски сознания, - эту лаву лекций надо было испытать; и, испытав, - бежать от нее. Ведь он говорил не для одних и тех же слушателей; он говорил - "ВСЕМУ МИРУ"; и пусть этот мир от него отворачивается; в отмежеванное ему лекционное 25-ЛЕТИЕ он точно спешил выговорить то, что, остыв, в столегиях, может быть, будет плодоносящею почвою новой культуры; и если он некоторых, неосторожно приближенных, сжигал своей лавой, он не мог остановить ее, ибо он выговаривал не ближним, а всему земному миру; и говорил - не четверть века, а - ВЕКАМИ ВЕКОВ.

Им не записана и тысячная доля выговоренного, кое-как закрепленного стенограммой; собери все стенографированное (и просмотренное и не просмотренное), огромная комната, уверен я, наполнилась бы с полу до потолка ценнейшими материалами, прогнозами и полетами, и мелкими штрихами, и "МИРАМИ", и формулами; вот она - будущая магма: плодоносящая почва: культуры грядущих столетий.

Он торопился выговорить свой "МУЗЕЙ СТЕНОГРАММ"; он - не мог остановиться; через голову тысячей, его окружающих, он говорил с невнимающими ему миллионами: современников и тех, кто родится.

Отсюда это неравновесие двух устремлений в нем: КОНКРЕТНО ЗАНЯТЬСЯ с каждым из приходящих к нему; и, одновременно, - невзирая на тех, кто его окружает (готов, не готов, понимает, не понимает) говорить "ПЛЕНУМУ" своей подлинной аудитории: всему человечеству.

Неравновесие разрывало его, - "УЧИТЕЛЯ РАВНОВЕСИЯ"; и он разрывал души его окружающих, - он - "ЦЕЛИТЕЛЬ ДУШ".

Я не знаю никого, кто бы сочетал в себе такую мощь ДАРОВ

с такой БЕСПОМОЩНОСТЬЮ в неумении заставить правильно взять эти ДАРЫ своих близких.

И опять встает мне: неуравновешенный, хвалящийся и силой, и немощью своею апостол Павел, которого он так понимал, что всякое его слово об апостоле вызывало во мне: как бы вздрог от электрической искры.

И опять-таки: как из вулкана с грохотом взлетают камни под небо и, взлетев, падают вниз, - так из него под небо взлетали огромнейшие задания, полные гениальных возможностей: эвритмия, педагогика, "НОВОЕ РЕЛИГИОЗНОЕ СОЗНАНИЕ", проект ликвидации государства, первый Гетеанум, второй; и иные из предприятий так, как вулканные камни, обрушивались на него самого: провал социальных идей его учениками, почти провал всего А.О., пожар Гетеанума и т.д. Эти удары камней о их выбросивший вулкан, деформировали, разрушали жизнь вулкана, а он продолжал бить в небо новыми и новыми грандиозными предприятиями, пока смерть не оборвала его деятельности.

Я не знаю прекраснее явления; четыре года наблюдал я этого человека во всех проявлениях: в величии, в простоте, в равновесиях и неравновесиях, в справедливости и несправедливости, в любви, в гневе, в скорби, в смехе, в шутке; и - что же: померк он во мне, как просто человек? Нет, - сквозь все, что я в нем понял и чего не понял, выступила основная тема: медленно разгорающихся - восхищения, любви, доверия, радости, что судьба сподобила меня его встретить, ибо он - главная "НЕЧАЯННАЯ РАДОСТЬ"(123) моей жизни... даже в "БОЛЯХ", которые он невольно мне причинил; и эта, мне причиненная боль, - боль о мире, а не боль о моей бренной жизни.

Он заставил меня переболеть собою, сперва успокоив те боли, которые наросли на мне, как тоска по действительному человеку; он показал мне величие "ЧЕЛОВЕКА", себя, унизил во мне моего "ЧЕЛОВЕЧКА"; но и это унижение - во славу: для правды.

В 12-ом году первая встреча с ним извлекла из груди моей вскрик восхищения; и теперь, в 28-м году, делая эту приписку к воспоминаниям о нем, я свидетельствую: с радостной ясностью вспоминаю я доктора: ни одной тени, ни одного пятнышка, заставляющего в нем усомниться!

У многих ли в мой возраст есть счастье так верить в "ЧЕЛОВЕКА ВООБЩЕ", как я верю; и это потому, что я "ЧЕЛОВЕКА" видел воочию.

В докторе - деятеле самым прекрасным феноменом был доктор - человек.





vnutrennij-chelovek-v-russkoj-yazikovoj-kartine-mira-chast-2.html
vnutrennij-chelovek-v-russkoj-yazikovoj-kartine-mira-chast-24.html
vnutrennij-chelovek-v-russkoj-yazikovoj-kartine-mira-chast-29.html
vnutrennij-chelovek-v-russkoj-yazikovoj-kartine-mira-chast-34.html
vnutrennij-chelovek-v-russkoj-yazikovoj-kartine-mira-chast-6.html
vnutrennij-dvor-zamka-iogann-gete-faust.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-disciplini-masterstvo-mezhdunarodnih-peregovorov-moskva.html
  • lecture.bystrickaya.ru/annotaciya-k-rabochej-programme-disciplini-filosofiya-prava-stranica-3.html
  • spur.bystrickaya.ru/konspekt-po-state-v-g-belinskogo-vzglyad-na-russkuyu-literaturu-1847-goda.html
  • textbook.bystrickaya.ru/kniga-osnovana-na-rezultatah-issledovaniya-effektivnosti-ryada-pilotnih-proektov-po-sovershenstvovaniyu-raboti-s-molodezhyu-gruppi-riska-mgr-v-regionah-rossijskoj-federacii-stranica-10.html
  • crib.bystrickaya.ru/kak-pisat-obzori-literaturi-po-medicine.html
  • predmet.bystrickaya.ru/shvartovka-k-svyazke-yaht-spravochnik-yahtsmena-perevod-s-anglijskogo-leningrad-sudostroenie.html
  • institut.bystrickaya.ru/teoriya-znakovo-kontekstnogo-obucheniya-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-kursu-psihologi-ya-dlya-specialnostej-050102.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/publichnij-otchet-o-deyatelnosti-mbou-dod-dyussh5-za-2011-god.html
  • textbook.bystrickaya.ru/interpretaciya-dialoga-v-psihologicheskih-issledovaniyah-zhivaya-kletka-64.html
  • university.bystrickaya.ru/federalnoe-sobranie-informacionnij-byulleten-9-iyun-2010-g.html
  • occupation.bystrickaya.ru/metodicheskie-voprosi-opredeleniya-ekonomicheskoj-effektivnosti-zashiti-atmosferi-ot-zagryazneniya-na-predpriyatiyah-chernoj-metallurgii-broshyura.html
  • essay.bystrickaya.ru/biografiya-ejnshtejna-i-istoriya-opublikovaniya-teorii-otnositelnosti.html
  • grade.bystrickaya.ru/ob-upolnomochennom-po-pravam-cheloveka-v-respublike-tadzhikistan.html
  • crib.bystrickaya.ru/iisus-bil-zhiv-yavleniya-posle-voskreseniya-rasskaz-o-voskresenii-v-evangelii-ot-matfeya-28-1-11.html
  • turn.bystrickaya.ru/otchet-ispolnitelnoj-direkcii-asdg-sovetu-asdg-i-x-stranica-12.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-vstupitelnih-ispitanij-sobesedovaniya-v-magistraturu-napravlenie-141200-68-holodilnaya-kriogennaya-tehnika-i-sistemi-zhizneobespecheniya.html
  • crib.bystrickaya.ru/individualnie-monografii-uchebnie-posobiya-programmi-nauchnaya-kniga-v-sibiri-i-na-dalnem-vostoke-izdanie-rasprostranenie.html
  • textbook.bystrickaya.ru/iv-nakanune-vojni-kniga-na-sajte.html
  • education.bystrickaya.ru/34-vneuchebnie-dostizheniya-obuchayushihsya-municipalnij-publichnij-doklad-v-sfere-obrazovaniya-goroda-kogalima-po-itogam.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebnik-posobie.html
  • abstract.bystrickaya.ru/-2-obektivnoe-i-subektivnoe-v-socialno-istoricheskom-processe-spirkin-a-g-filosofiya-uchebnik-2-e-izd.html
  • assessments.bystrickaya.ru/bibliograficheskij-spisok-literaturno-hudozhestvennogo-soderzhaniya-gazet-sverdlovska-i-oblasti-1930-h-godov-stranica-5.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razvitie-gorodskogo-transporta-novie-vozmozhnosti-dlya-goroda-ili-novie-ugrozi.html
  • credit.bystrickaya.ru/osnovi-effektivnoj-raboti-v-power-point-zapusk-microsoft-powerpoint.html
  • spur.bystrickaya.ru/koncepciya-oblastnoj-celevoj-programmi-razvitie-gazifikacii-kostromskoj-oblasti-do-2015-goda-stranica-11.html
  • write.bystrickaya.ru/ezhekvartalnij-otchet-stranica-7.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/torgovij-dom-vimos.html
  • turn.bystrickaya.ru/otchetnij-doklad-predsedatelya-mkpzh-a-vasileva-na.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchrezhdeniya-nachalnogo-i-srednego-professionalnogo-obrazovaniya-stranica-81.html
  • desk.bystrickaya.ru/polozhenie-o-nablyudatelnom-sovete-po-realizacii-proekta-po-upravleniyu-okruzhayushej-sredoj-i-ego-sostav-utverzhdayutsya-pravitelstvom-rossijskoj-federacii-predsedatel-pravitelstva.html
  • literatura.bystrickaya.ru/shkolnaya-komanda-programma-informatizacii-shkoli-na-2006-2008-gg-polnoe-nazvanie-shkoli.html
  • lecture.bystrickaya.ru/bankrotstvo-v-rinochnoj-sisteme.html
  • thescience.bystrickaya.ru/ie-bakun-malij-biznes-rossii-na-zarubezhnih-rinkah-auchno-prakticheskoj-konferencii.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/817svedeniya-o-kreditnih-rejtingah-emitenta-ezhekvartalnijotche-t-emitenta-emissionnih-cennih-bumag.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/proektirovanie-pozharnogo-depo-s-detalnoj-prorabotkoj-postov-tehnicheskogo-obsluzhivaniya.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.